Вот только платить за это приходилось кровью и жизнями профессионалов, чего Ворошилов до поры не понимал. Не понимал, но держал лицо, подавляя в себе желание просто взять и вывезти объект туда, где до него невозможно будет дотянуться в силу невозможности его отыскать. Таких баз было великое множество, и уж там из перспективного псиона действительно могли вырастить бойца куда быстрее, чем в академии, предназначенной для систематизированного, массового обучения универсальных «заготовок», распределяемых в конкретные службы по достижении ими четвёртых рангов. Идеальный, в общем-то, вариант оказался не таким идеальным, когда инструктора оценили возможности и потенциал Геслера. Уже тогда стало понятно, что он — ключ к разрешению массы проблем, назревающих и набирающих силу у границ Российской Империи в последние десять лет.

Абсолютное оружие, появление которого на поле боя перевернёт всё с ног на голову.

Оружие, которое будет невозможно взять под контроль.

Потому что оно, чёрт подери, абсолютное.

Необходимость нарастить и укрепить его лояльность стала видна невооружённым взглядом даже для обер-комиссара. Он смирился с тем, что дальнейшая работа в отношении объекта будет направлена, по большей части, на формирование привязанностей, которые не позволят ему однажды просто сменить сторону. И вот теперь, когда все приказы были отданы, а могучий механизм приведён в действие, случилось сразу две… неприятности, если выражаться мягко. Первая — это действия какого-то кретина-телепата из числа студентов, попытавшегося подложить под вчерашнего простолюдина Алексееву. Очередная интрига, к которым Ворошилов испытывал даже не отвращение, а ненависть. А вторая неприятность, — или, вернее, её вестница, — минуту назад вышла в коридор, посчитав свою работу на этом исполненной. Всего лишь сказала, что объект буквально невозможно обмануть или провести. Никакие лицедеи и носители сотен масок не справятся, если им приказать втереться в доверие к кому-то, обладающему телепатическими потенциалом шестого ранга. «Императорским» потенциалом.

А это значит, что выбор друзей, товарищей, наставников, учителей и знакомцев предстоит разве что не пустить на самотёк. Никакого идеального контроля над ситуацией, и как максимум — вытеснение из окружения объекта нежелательных элементов вроде радикалистов, консерваторов и свободолюбцев, да опосредованное введение туда нужных людей, которые и сами не будут знать о своей задаче.

Благо, хотя бы огрызки коммунизма в академию и высший свет никак не проберутся, что уже хлеб.

Выдвинув ящик стола, содержимое которого кочевало вслед за своим владельцем, мужчина с тоской посмотрел на кейс с отменными кубинскими сигарами, курить которые он бросил уже два года как. Вот сейчас только захотелось достать одну, срезать кончик, запалить…

Несчастный предмет мебели громыхнул куда сильнее, чем должно, а Ворошилов, задвинувший ящик на место «до щелчка», вернулся к необходимости связаться с Тайным Советом. Сегодня на связи должен был быть многими уважаемый, чрезмерно серьёзный и скорый на расправу Дмитрий Оболенский, отец ныне здравствующего псиона шестого ранга квалификации, Евгения Оболенского. Наименее приятный для передачи неоднозначных, — и походящих на дурные, — вестей советник, но выбирать обер-комиссару не приходилось.

Напоследок тяжко вздохнув, мужчина вновь всецело взял себя в руки и запустил процедуру установления связи с канцелярией Тайного Совета.

Впереди его ждал непростой разговор.

Глава 11

Остаток вечера и нежелательное внимание

Пробуждение было резким и быстрым, как удар… ну, вы поняли. И глаза я открыл моментально, сразу же провалившись в стократное ускорение.