Я не сдержал удивлённого хмыка, ибо уж чего-чего, а приостановки занятий ожидать стоило в самую последнюю очередь. Не потому, что это нелогично, — как раз-таки наоборот, — а оттого, что такой ход заметно бил по репутации как Империи, так и академии в частности. Считай, что признание неспособности защитить студентов в лучшем учебном заведении страны и всей восточной Европы.

— А причина, господин обер-комиссар? Я ни за что не поверю, что это происходит от неспособности защитить отпрысков дворянства…

— Виной тому желание самого дворянства. И небольшая интрига, о существовании которой лучше не распространяться. — Ворошилов потянулся к коробочке с сигарами за пазухой, но одёрнул руку. — Впрочем, ты и не будешь контактировать ни с кем, кому нельзя доверить эту информацию. До поры, конечно же.

— Не то, чтобы я так уж стремился контактировать со всеми подряд. А что со студентами, которым некуда или незачем возвращаться?..

— Они остаются. Сейчас территория академии наводнена войсками и представителями самых разных служб, так что угрозы действительно нет. — А я, кажется, начал подозревать, почему детей аристократии рассылают куда подальше. Им-то, небось, не так комфортно находиться в окружении солдат и псионов на службе Трона. Всякие секреты рода, интриги и прочие прелести высокого общества могут совсем некстати вылезти наружу, так сказать. — Учитель, можете приступать.

— Ну наконец-то. Не дело заставлять мои старые кости столько ждать из-за пустой болтовни во имя утоления любопытства не в меру перспективного юноши. — Старик оставил вмёрзшую в пол трость стоять на полу, поправил очки и начал закатывать рукава. — Я изучал твоё досье, юноша, но личное впечатление будет всяко лучше переданного посредством чернил. А ты, Олег, лучше отойди. Как ты там сказал: ты уже не в том возрасте, чтобы переохлаждаться без последствий?

— Спарринг — это тоже своего рода тренировка. — Улыбаюсь, внимательно наблюдая за одним из своих учителей. Вот так, сходу он решил перейти к практике. И никаких тебе речей и обсуждений, как в случае с Романовым.

— Спарринг? О нет, юноша, это не спарринг. Я всего лишь хочу взглянуть на твой контроль и холод. А Андрей нас подстрахует. — Я вскинул брови, когда перед стариком начал концентрироваться… холод, как он сказал. Температура воздуха в ограниченной области уменьшалась, а вся влага вокруг обращалась в лёд и вливалась в закручивающийся ледяной вихрь, постепенно замедляющийся. Я бы легко объяснил это явление телекинезом или аэрокинезом, но первое Палей не использовал, а второе ему вообще не было доступно. — Я понимаю, что ты неопытен, но хвалёное понимание должно давать что-то помимо голой мощи, разве нет?

Я внимательно смотрел за действиями наставника, — его же уже можно так называть, верно? — и понимал, что продемонстрированный им метод действительно необычен и интересен. Он не управлял льдом, что считалось нормой для криокинетов, а опирался в своих действиях на низкую температуру как таковую. Через неравномерное понижение температуры воздуха в области старик опосредованно перемещал этот самый воздух и влагу в нём, создавая причудливые завихрения, ничуть не мешающие друг другу. Тем самым он демонстрировал не боевой потенциал, — ибо эффект не хуже достигался простой заморозкой, — а контроль и свою способность к точным манипуляциям.