И ладно бы только сам исчез бы или остался по ту сторону, так нет: разлом мог и хлопнуть, причём так, что ядерная бомба террористов показалась бы не стоящей упоминания мелочью. А мог и просто исчезнуть: я таких экспериментов не проводил, и пока не мог сказать, как отреагирует пространственная аномалия, связывающая то ли разные планеты, то ли, как считают весьма и весьма многие, разные временные линии. Всё-таки вероятность того, что на множестве планет в одной галактике появились лысые гуманоиды, как минимум скелетом, — а косточки, вроде как, раскопать удалось, пусть и по-отдельности, — похожие на нас… мягко скажем, невелика. Тут или галактику наполнила жизнью некая великая сила, — привет, религия! — или древняя цивилизация, наклепавшая разумных прямоходящих макак и разбросавшая их в разные части этой самой галактики постаралась, или теории множественности ветвей реальности имеют под собой железобетонные такие основания.

Тут в принципе сложно сделать однозначные выводы…

В очередной раз перевернувшись и пустив под себя свежую порцию раскалённого песка, я потянулся и, чуть отрешившись от ощущений тела, продолжил свою ненапряжную, всего лишь в стократном ускорении, мысленную работу-отдых. Пока все дальнейшие планы упирались в других людей, взаимодействия с которыми для меня были действом не самым приятным. Просто представьте, что вы, допустим, запросили какие-то данные, а их вам прислали через пять лет. Или договорились о встрече с каким-нибудь Тайным Советником, а вам её назначили лет через двадцать. И так со всем, начиная от обычной дневной рутины, — между завтраком, обедом и ужином могут и годы пройти, в зависимости от степени ускорения разума, — и заканчивая важными делами, где сроки на порядки большие.

А если что-то желанное ещё и перенесётся «на следующий день»?..

Определённо, нормальным человек с такими исходными данными не останется ни при каких условиях. Свихнётся и застрелится как минимум. Я же как-то существовал… но и человеком себя считать мог лишь с большой натяжкой. Слишком, ха-ха, пожилой для этого гордого звания, да и простых жизненных радостей, можно сказать, лишённый. Ну нельзя сказать, что три приёма пищи и несколько часов сна раз в столько лет — это приемлемо. Оттуда же и моя страсть ко вкусной еде, интересным и новым ощущениям. «Голод», это подсознательное, отчаянное и сильное стремление заполнить гнетущую мою суть пустоту, не исчезнет и даже не ослабнет, покуда у меня есть тело. И даже когда и если я от него избавлюсь, совсем не факт, что тоска по былому канет в лету.

Может статься, что всё будет с точностью до наоборот: Голод будет всё усиливаться, а я никак не смогу его заткнуть. Разве что в чужие мозги лезть, да «читать» нужное, чем-то в этом на фэнтезийного демона смахивая…

Но это я и сейчас могу провернуть. Просто не хочу.

Так, мысль за мыслью, я продолжал планировать и отдыхать, восстанавливаясь психологически и давая отдохнуть разуму, который тоже имел свои пределы. Слишком много чужих жизней пришлось прошерстить и переварить, слишком много информации обработать, и слишком многих убить. Последнее было самым простым и лишённым очевидных последствий… но в этом-то и заключалась проблема. Я очень сильно не хотел однажды, совершенно незаметно для себя, решить, что от людей проще избавляться, чем договариваться с ними. Что убийство — это лучший выход, экономящий время, нервы и силы.

Потому что после такого из меня улетучится то последнее, что худо-бедно, но пока ещё позволяло мне считать себя человеком.

Я опустил веки, втянув носом жаркий морской воздух… и, едва успев повторно обезопасить своё лежбище, провалился в глубокий сон.