Сам Алексей Второй не торопился открывать рта, понимая, что из-за происхождения Лжебога на Российскую Империю многие всё ещё поглядывали слишком уж недобро. А потому инициативу, как и право совершать ошибки, стоило передать соседям, самомнение которых, как правило, не слишком-то соответствовало их реальным возможностям.

— С вашего позволения, я возьму слово. — Открыла рот мужественная, с угловатыми чертами лица «голова» лидера ОМП по Европейскому региону. Этот мужчина скандинавской внешности с виду меньше всего походил на политика, но по факту среди всех глав ОМП именно его можно было назвать самым скользким и изворотливым интриганом. — Что вы, Артур, хотите в итоге получить от ОМП? Не поймите меня неправильно, но нам необходимо об этом знать, так как иначе мы, возможно, просто не сделаем того, что вы от нас ожидаете.

Шлем Геслера был непрозрачным, и он даже не пошевелился, но Алексей Второй, едва заметно ухмыльнувшись, в голове отчётливо представил себе вскинутую бровь монстра, по нелепой случайности запертого в теле молодого юноши.

Нужно было быть или гением, или глупцом, чтобы переспрашивать что-то столь очевидное у такого собеседника.

— Я не хочу повторяться, Вильям, но раз уж вы увидели в моих словах лишние смыслы — скажу. — Лжебог ответил, перейдя на более привычный большей части слушателей английский язык. — Коридор до разлома, вокруг которого наверняка обоснуется ОМП, и никаких попыток зафиксировать моменты моего там появления. Ни при помощи оборудования, ни при помощи одарённых или обычных людей. Это — всё, что я хочу от вас получить.

— Я понял вас. — Голос мужчины не дрогнул. — Вы совсем не планируете как-либо взаимодействовать с ОМП на этой и той сторонах?

— Только в тех пределах, которые я уже описывал. Моё время ценно, и в том случае, если вы не оправдаете моих надежд на вашу способность самостоятельно изучать разлом и «ту сторону», не создавая при этом проблем, я прибегну к привычному и понятному нам всем варианту. — Лжебог, — а говорил сейчас именно он, а не неожиданно добродушный Геслер, — чуть наклонил голову. — Меня устраивает изменение целей ОМП, как, впрочем, и продиктованный объединением человечества научный прогресс. Но если кто-то здесь решил, что я пришёл просить…

Лжебог прекрасно передавал атмосферу и свои намерения тоном искажённого голоса, и потому его посыл поняли все слушатели кроме, разве что, самых недалёких и лишённых сейчас возможности озвучивать свои мысли вслух.

— … лучше сразу осознайте, что это не так.

— Кхм-кхм. — Голос подал Цао Ксинг, во взгляде которого сейчас светилось удовлетворение. Очень уж ему понравилось, как грубо был осаждён «европеец». — Предполагаю, что этот вопрос можно закрыть. Но, господин Геслер, вы упоминали, что над поддержанием стабильности аномалии мы будем работать совместно. Потому ОМП критически важно обсудить детали этого процесса. Что требуется от нас, и чего наоборот делать не стоит…

— Эти вопросы имеет смысл обсуждать с инженерами и учёными, которые будут работать непосредственно с разломом. Но не с политиками: вы банально не поймёте и трети от того, что я опишу. И я не принижаю ваши знания и умения. Просто среди здесь присутствующих и наделённых правом говорить, насколько мне известно, подобного рода специалистов действительно нет. — Лишь Алексей Второй ощутил абсурдно мощное точечное воздействие, словно водой окатившее разумы людей: до того аккуратным оно было. Тем не менее, смелости у тех, кто отчаянно не желал просто следовать приказам Лжебога, заметно поубавилось. Люди просто и незатейливо ощутили собственные слабость и смертность пред лицом олицетворённой катастрофы, вспомнив те ощущения, что успели поблекнуть под неумолимым напором времени.