— Скажем так: я слишком плохо её знаю, чтобы её понять. — Увы, но Владимир тогда не особо-то и присматривался к окружению сестры. Какая польза от одиночки, у которой ничего кроме фамилии не осталось? Именно так он считал… и считает, если говорить начистоту. Кроме предполагаемой роли одноразового инструмента в интриге, Алексеева ни на что больше не годится. — Виделись мы часто, но мне не было до неё никакого дела.

— Не бойся так: я же вижу, что ты её ни к чему не принуждал и принуждать не собирался. Страх притупляет разум, а ты мне сейчас нужен в добром здравии и ясном сознании. К слову, о здравии… — Владимир так и не оторвал взгляда от Геслера, который подошёл к его кровати и, о чудо, к нему наконец вернулась возможность полноценно двигаться. Правда, вместе с этим ладонь сверхпсиона оказалась на его плече, а под бинтами начало неприятно пощипывать. — Как ты умудрился? А, вижу. Хороший бой, но над ментальной устойчивостью тебе стоит поработать. Попроси отца или сестру: они легко дадут тебе необходимую практику.

— Время бы на это всё найти… Ц-ц-ц! — В какой-то момент стало значительно больнее, а почти белоснежные бинты начали окрашиваться в алый. — Я так не помру, случаем?

— Хомячки не умирали, значит и ты не должен. — Геслер усмехнулся, заметив, как дёрнулся глаз «пациента». — Шучу. Я экспериментировал на себе, и, как видишь, проблем нет.

— У биокинетов, так-то, проблемы с самими собой вообще редко когда бывают. А вот с остальными нормальные псионы работать не могут. — Чистейшая правда. — Как так вышло, что ты решил, вдруг, показаться?

— Обстоятельства, Владимир, обстоятельства. — Пальцы Артура чуть подрагивали, и в такт этим движениям в плече цесаревича что-то происходило. На самом деле, он испытывал явственные опасения, но умом понимал, что любые его попытки как-то повлиять на ситуацию силовым способом ни к чему хорошему не приведут. Псионы шестого ранга обламывали об Геслера зубы, а он был заметно слабее их. Сейчас был… — Ты уже знаешь об уникальном разломе и материале, который присутствует на той стороне? Отлично. Он и вынудил меня пойти на контакт с ОМП…

В «операции» явно начался какой-то сложный период, так как болевые ощущения стали сильными настолько, что цесаревич, даже захоти он, ничего не смог бы услышать в последующий десяток секунд.

Но Геслер молчал, прекрасно всё понимая.

— Ух… Ищешь способ спасти человечество?

— Как и всегда, впрочем. — Скрывать это смысла не имело. Слишком весомый аргумент, могущий правильно расположить к Лжебогу любого собеседника, если тот, конечно, способен анализировать поступки и их следствие. — Вы уже и сами дошли до понимания того, насколько мало времени у нас в запасе. Это — ещё одна причина, по которой я всё же решился попытаться работать совместно с ОМП.

— Позволишь вопрос? — Артур коротко кивнул. — Зачем все эти убийства?

И говорил цесаревич не о тех, кого Геслер наверняка убирал целенаправленно. Речь шла о побочных жертвах. Тех сотнях тысяч и миллионах, на которых и выросла слава безумного и жестокого Лжебога.

— А ты сам ещё не понял? Напомнить причину, по которой вообще была рождена такая неоднозначная организация, как ОМП? И на какие периоды приходилось расширение её полномочий, выделение дополнительных ресурсов? — Владимир медленно кивнул. Его собственные мысли, можно сказать, подтвердились, но какой-то червячок сомнения всё ещё барахтался где-то на периферии сознания. — Вспомни, сколько человек гибнет ежегодно от старости, болезней и голода. Можешь поднять статистику по этим показателям три года назад, и сравнить с тем, что мы имеем сейчас.