— Я не верю, что ты на такое способен. — Ответил Владимир упрямо и без задержки. — Не верю, что вообще кто-либо может устроить подобное.

— Значит ты очень плохо знаешь людей, цесаревич. И в первую очередь себя самого. — Многозначительно посмотрев на собеседника, Артур отвернулся, продолжив шествие по коридору. Они наматывали уже третий круг по дворцу, и всякий человек на их пути мистическим образом желал убраться подальше, воплощая это желание незамедлительно.

— Не знаю, к чему это было сказано, но одного я точно не понимаю. Чего ты хочешь добиться этим разговором, Артур? Просто излить душу? — В это, впрочем, цесаревич и сам уже не верил.

— Изначально я планировал успокоить тебя относительно состояния Лины. Дать инструкцию к действию в отношении её. Но, как видишь, попутно я действительно решил «излить душу». Во многом для того, чтобы ваш с твоей сестрой разговор не подорвал доверие ко мне окончательно.

Владимир кивнул:

— Расскажи она всё то же самое, но со своей стороны, и моё мнение действительно могло бы поменяться. Значит, это просто очередной твой ход в «шахматной партии»… — Владимир выдохнул облегчённо. — Это радует.

Потому что обычной человечности от нынешнего Артура Геслера Владимир, вероятно, не принял бы. В моменте — возможно. При дальнейшем осмыслении… точно нет.

— Мы ещё успеем переговорить, друг мой. Пока же…

В коридоре совершенно неожиданно для Владимира появился его же адъютант с лицом, на котором уверенно расположилась печать крайней озабоченности.

Он почтительно поклонился, бросив осторожный взгляд на Артура.

— Ваше Высочество, срочное сообщение от Совета. Представители Единого Китая выдвинули категорическое несогласие с предложенным нами графиком развёртывания первой экспедиционной международной группы. Они настаивают на немедленном проведении конференции с вами… и, по возможности, с господином Геслером. Говорят, промедление в этом вопросе будет равносильно саботажу.

Адъютант шумно сглотнул, заслужив неодобрительный взгляд цесаревича.

Политический шторм набирал силу. Пока Лина боролась с демонами в своей голове, а Владимир пытался осознать новую реальность, в которой не было больше того самого Артура Геслера, часы глобальной игры тикали неумолимо. Триумвират укреплялся и наводил мосты, но вместе с тем в его фундаменте образовывались и трещины, залатать которые не представлялось возможным иначе как с помощью хозяина «абсолютной силы». Лжебога. Аватара. Артура Геслера.

Пешки или игрока, в зависимости от того, с какой стороны смотреть…

Глава 20

Да начнется Исход

Время неслось вскачь стремительнее, чем когда-либо в обозримой истории, и это чувствовал каждый человек на земле.

Прежние порядки, многим столь привычные и, как правило, меняющиеся вместе с пересменкой поколений, рассыпались пеплом. Размеренная рутина жизни сменилась ворохом накатывающих волнами событий, способных свести с ума всякого слишком тревожного человека. А обилие совершенно нового, ни на что не похожего и, порой, травматичного опыта ускоряло субъективное восприятие течения времени…

И все в мире бежали, понимая, что промедление смерти подобно.

Обыватели ощущали насильно навязанный темп через призму изменения их непримечательных будней. Дельцы средней руки — через исчезновение ощущения твёрдой земли под ногами, через ворох новых возможностей и опасностей, с которыми хочешь-не хочешь, а столкнёшься.

А политики, держатели капитала, аристократы и могущественные лидеры ощущали это через утрату прежних позиций и тщетные попытки сохранить всё таким, каким оно было раньше, до катастрофы, до коллапса, до вмешательства Лжебога.