Владимир слушал, поджав губы. Образ Артура Геслера, который он из последних сил поддерживал в своей голове, покрылся трещинами и начал осыпаться ворохом осколков, открывая нечто совсем иное.

Нечто, не думающее даже скрывать, насколько «оно» выше любого человека. И прямо об этом заявляющее.

— Она увидела «мысли» Оригинала. Толику их, совсем незначительную. Узнала обо мне не как об Артуре Геслере, твоём друге, а как об Аватаре. Искусственном существе, призванном удержать новорождённого Бога от уничтожения «старой игрушки» в надежде на то, что, залатав эту древность на скорую руку, удастся развлечь его ещё ненадолго. Для неё я — не спаситель. Я — орудие уничтожения, которое просто выстрелит с запозданием. Понимает ли она, что без меня «залп» произойдёт мгновенно — это дело десятое…

— Значит, суть в том, что твой… кхм… оригинал… не считал спасение возможным… — Задумчиво пробормотал цесаревич. — … и она переняла эту точку зрения, щедро дополненную подробностями, о которых людям, включая меня, знать не стоит? Тогда почему ты вообще решил рассказать обо всём этом?

— По старой памяти. — Артур пожал плечами. — Твоё знание или незнание фактически ничего не изменит, Владимир. А ты сам был тем, с кем Оригинал искренне, пусть и заочно, попрощался, готовясь сделать шаг в бездну. Я же — проекция того, что от него осталось. Концентрация постепенно растворяющейся человечности. И некоторые людские слабости мне пока ещё свойственны…

— Почему мне кажется, что ты воспринимаешь себя в качестве одноразового инструмента, Артур?

Уголки губ Аватара приподнялись в беззлобной усмешке. Владимир же, значительно более бледный, чем раньше, попытался спрятать правую руку, инстинктивно сжавшуюся в кулак.

Новости потрясли его сильнее, чем он показывал. Сестра пережила ад, которого человеку не пожелаешь. Друг оказался совсем не тем, кого он себе навоображал. А План, в успех которого, как и во все прочие начинания Артура, цесаревич поверил, теперь казался лишь отсрочкой приговора, вынесенного человечеству тем, кому он не так давно позволил бы прикрывать свою спину.

Вполне закономерно, что его выдержка дала трещину.

— Без комментариев. Не в моих правилах жаловаться на судьбу. И говорили мы изначально об ином… иной. О Лине.

— Она ничего не сможет тебе сделать. Ни тебе, ни, если я прослежу, Плану.

— Ты прав в том, что прямое её мне противодействие лишено всякого смысла. Но Лина умна сама по себе, а контакт с ноосферой поднял её фактические возможности до уровня, ориентировочно, пятого ранга. И ты должен понимать, что это такое — малолетний, амбициозный, образованный и одержимый идеей телепат из правящей семьи государства-гегемона. Она будет искать информацию и слабые места. Не в Плане освоения миров — он как раз прозрачен и рационален до невозможного. Она будет искать слабые места во мне как в элементе, который, по её мнению, лишний на этом празднике жизни. А Лжебога недолюбливают миллиарды, среди которых несложно найти единомышленников…

— Ты же не убьёшь её, Артур? Что угодно, но не это. Если твои слова об острове — это инструкция к действию…

Аватар искренне, насколько вообще мог, рассмеялся:

— Я не ищу простых путей, друг мой. Бесспорно, проще всего было бы устранить её. И тебя. И твоего отца. «Снять» верхушку во всех странах мира, и силой принудить человечество внимать моей воле. Мне бы хватило на это нескольких дней, после чего оставалось бы лишь возносить покорных и карать неугодных. Первые экспедиции отправились бы в иные миры куда раньше. Колонисты закрепились бы на местах безо всяких компромиссов и рисков вроде национальной вражды, потому что я не допустил бы этого.