— Все люди реагируют. Но у ментально одарённых псионов сигналы от пассивно работающих органов чувств дополняются постоянной и не затихающей активностью пси-ядра разума, которое, даже будучи «спящей», функционирует не хуже, чем при бодрствовании. — Согласно пояснил Артур, будто бы ещё не вышедший из «режима выдачи подробных разъяснений».

Это немного напрягало его слушателей, потому как тот звучал как-то механически, но всё то, что они знали об Артуре Геслере, пока перевешивало любые сомнения.

Артур и Владимир вышли в коридор и плотно закрыли за собой дверь.

— А если говорить конкретнее, чего нам ждать от Лины дальше? — Владимир в пол-оборота посмотрел на друга. — Чем чревато это её состояние?

— Она стала сильнее как телепат, так что перепады настроения для неё будут нормой. Изолировать её на каком-нибудь необитаемом острове для стабилизации состояния вы, естественно, не согласитесь. — Артур ненатурально пожал плечами. — Что касается поведения, то, полагаю, теперь Лину будет заботить исключительно моя роль во всём происходящем… и попытки противодействовать мне, так или иначе.

— У сестры нет политической власти как таковой. Теперь — нет. — Озвучил сам для себя цесаревич настолько уверенно, словно он лично выделил людей для обеспечения социальной изоляции сестры.

— Ты недооцениваешь телепатов, Владимир. Идея, желание и сила в одном флаконе могут позволить воплотить очень и очень многое. — Артур качнул головой. — А с силой и возможностями у Лины теперь проблем не будет.

Владимир обернулся, пристально посмотрев на друга. Лицо цесаревича, по сравнению с лицом Аватара, было лишено свойственной ему уверенности и готовности принимать решения. Не потому, что он размяк или ослаб. Просто раньше речь никогда не заходила о том, чтобы от его действия или бездействия напрямую зависели судьбы родных и близких.

— Попытки противодействия, говоришь… — Проговорил Владимир почти шёпотом, но при этом так, что в тишине коридора они прозвучали громко. — Ты уверен в том, что она попытается остановить лавину голыми руками? И что именно она увидела, что могло бы так поменять спокойную, рассудительную и не желающую ввязываться в сомнительные авантюры Лину?

Артур на мгновение посмотрел куда-то в сторону, и взгляд этот, как успел уловить Владимир, не отражал ничего, кроме спокойной, смирившейся усталости — именно так можно было описать эту едва читающуюся эмоцию. Нечто, не присущее даже старикам, пронизывало Артура Геслера, несущего на своих плечах опыт субъективных тысячелетий.

— Не картинки, друг мой, совсем не картинки. Коснувшись ноосферы и Оригинала, она ощутила его логику, его стремления, его… отношение к человечеству, как к заведомо провальному эксперименту. Она ощутила то, из чего он возник. И из позитивного там была только надежда на то, что трансформация позволит выйти за свои пределы и остановить надвигающуюся катастрофу. Но, знаешь, есть такая поговорка — благими намерениями вымощена дорога в Ад. — Артур прервался на секунду, втянув носом тёплый воздух хорошо отапливаемого дворца. Моргнул. — Оригинал обрёл возможности, которые он как человек не смог бы ни осознать, ни поставить себе на службу. Но вместе с этим человеком он быть как раз и перестал. Другая логика. Другие ценности. Из «того» Артура Геслера родилась жестокая целесообразность, которая перемолола бы всё человеческое и поступила по-своему, не появись я. Аватар. Последняя попытка исправить всё теми силами, которые могут быть доступны людям… если к ним можно причислить того, кто для общения с кем-либо использует отдельный поток сознания, потому что иначе воспринять темп человеческого существования для него невозможно.