А там, возможно, найдётся и ответ на вопрос о том, что же, в конце концов, было тем, ради чего Оригинал отделил от себя небольшую, но всё же существенную часть памяти, воплотившуюся в Аватара.

Свобода воли и выбора? Комплекс ограничений, парадоксов и хрупких эмоциональных связей? Право на ошибку? Несовершенство? Уязвимость? Субъективность?

— Надеюсь, мы ещё увидимся, Артур. Но, на всякий случай… спасибо за всё. И прости, если что. — Цесаревич Владимир развернулся и, махнув напоследок рукой, направился к выходу из кабинета. Ему предстояло сделать многое из того, за что он себя или проклянёт, или…

Нет, не было никакого «или». Вне зависимости от того, какое решение примет наследник Трона, он себя возненавидит. Потому что судьба снова поставила его перед выбором между государством, народом и долгом с одной стороны, и лишь шансом сохранить жизнь сестре — с другой.

«Почему именно она?» — вопрос, которым цесаревич задавался раз за разом, бережно перебирая воспоминания о Лине, с самого детства и до нынешних дней. В меру амбициозная, в меру хитрая и скрытная, она пестовала в себе телепатический дар, но по-настоящему раскрылась весьма поздно. Из-за склонности к эмпатии и «свободному чтению» мыслей не обзавелась друзьями, и лишь появление Ксении заткнуло эту постыдную для особы императорских кровей дыру.

Впрочем, беловласка, с которой у Владимира почти случился роман, впоследствии оказалась больше обречённым на служение безвольным придатком, нежели другом.

Не остановила Лину, когда это ещё было возможно.

А после — поддержала, чтобы всё пришло к нынешнему положению дел…

— «Знаешь, что для этого нужно сделать», да? Ну ты и засранец, Артур… — Пробурчал цесаревич себе под нос, ступая по пустующим, безлюдным коридорам своего личного малого дворца. — Знать мало. Нужно решить и решиться, в то время как ты будто специально отошёл от дел…

Всё было бы на порядки проще, согласись Артур аккуратно обезвредить и транспортировать Лину в особо защищённое место в глубине страны. Да, в тюрьму. Под охрану, откуда она не сможет вырваться, если как следует постараться. Но он ясно дал понять, что вмешиваться не станет. А это значило, что цесаревичу предстояло что-то придумать и воплотить самолично.

И снова — задействовав исключительно свои, лояльные лично ему ресурсы, потому как отец после свершившегося вновь высказался не в пользу Лины, отрёкшись от дочери.

«А могло быть иначе, учитывая потенциальный международный скандал?..» — подумалось Владимиру, едва он переступил порог своего кабинета. В голове приятно холодило: никакой телепатической активности поблизости не было, и метод Артура, как и всегда, работал безукоризненно. — «Чистки среди переметнувшихся на её сторону фамилий уже идут, но это лишь видимость, не более. Она просто избавилась от тех, кто вызывал сомнения. Кость, брошенная псу, которому лишь бы найти, на ком выместить злость…».

Ещё ночью ничего не предвещало беды, а утром, словно гром среди ясного неба, грянула весть об успешной атаке на Врата-09, сопряжённые с диверсией, подготовить которую можно было только на самом высоком уровне. Владимир почти сразу догадался обо всём, поверив в то, что его сестра оказалась способна на нечто подобное… но не успел.

Лина пропала из дворца, столицы и, как оказалось позже, страны, вместе со своими людьми. Предварительно она умело «сбросила хвост» из приставленных отцом и братом телохранителей и наблюдателей, которые отчасти погибли, отчасти — оказались обезврежены.

Но даже Владимир тогда решил, будто Лина самолично участвовала в атаке на Врата-09, в ходе которой сам конструкт был выведен из строя на неопределённый, на данный момент, срок. Слишком уж обширны были разрушения.