|
Там находились двое. Дымки ленивые, ровные, без эмоциональных всплесков. Сидят где-то недалеко от входа. Судя по всему, сильно хотят спать.
Ну что, пацаны. Спать так спать.
Я осторожно начал наваливать обоим ощущение усталости и тяжести в веках. Ленивое тепло, от которого голова клонится на грудь и появляется желание вырубиться на пару часиков.
Одна дымка мягко поплыла, размякла. Уснул. Второй держался чуть дольше, потом тоже сдался.
— Готово, — сказал я. — Спят. Пошли.
Толкнул дверь.
Она поддалась без единого звука. Но самое любопытное, на двери не было замка. Имею в виду, электронного. Да чёрт с ним, электронного, хоть бы шпингалет какой-нибудь поставили.
Либо Раменский совершенно уверен в своей службе безопасности, которая следит, чтобы сюда не попали посторонние, либо в Центр сложно попасть в принципе. Поэтому на его территории к секретности относятся проще.
За дверью начинался тот самый закрытый блок. Он сильно напоминал обычную больничку. Вернее, дорогую больничку.
Длинный коридор, светлый, вылизанный. Стены выкрашены в спокойный голубоватый цвет. Тут же несколько картин с приятным морским пейзажем. Мягкое освещение. Линолеум блестит.
Дежурные обнаружились сразу за поворотом. Двое парней, в белой медицинской форме. Один обмяк в кресле, запрокинув голову, второй улёгся башкой прямо на стол. Рядом с его правым ухом стояла кружка с недопитым чаем.
Я аккуратно заглянул в сознание обоих. На глубину лезть не стал, чисто прошёлся по верхам, закрепил состояние сна, чтобы не подорвались раньше времени.
Барсуков кивнул, верно оценив мои манипуляции, дождался, пока я закончу, затем двинул вперёд. Я пошёл вслед за ним.
Теперь по правой стороне и по левой появились двери палат. Одинаковые, с узкими окошками из мутного стекла на уровне лица. Рядом с каждой — табличка с номером и какими-то кодами.
Я заглянул в первое окошко.
Пусто. Небольшая комната, достаточно комфортная. Не то что в бункере. Тут тебе и широкая кровать, и шкафы, и личная ванная комната. Постель аккуратно застелена. И никаких признаков присутствия. Как гостиничный номер, из которого только что выехали. Или в который никто не заезжал.
Заглянул во вторую палату — то же самое. Третья, четвёртая, пятая — аналогично.
Любопытно.
Я-то думал, тут этих подопытных пруд пруди, а по факту — ряды пустых комнат. Видимо, не так просто подобрать подростка с подходящими для внедрения Дара данными.
Прошёл дальше.
Остановился возле последних двух палат. Заглянул в окошко.
Там сидел на кровати пацан, лет одиннадцати. Худой, коротко стриженный, в тёмно-синем костюме, похожем на тюремную робу. Он раскачивался из стороны в сторону, мерно, как маятник. Взгляд у парня был пустой, бессмысленный. Из правого уголка рта тянулась тонкая струйка слюны.
Я аккуратно прощупал его сознание. Сплошной белый шум и ни одной мысли. Вообще.
В соседней палате обнаружился ещё один человек. Девчонка, чуть постарше. Она лежала на койке, свернувшись калачиком, лицом к стене. Спала слишком крепко для обычного сна. Скорее всего, под какими-то препаратами.
«Ты же не собираешься их спасать?» — лениво поинтересовался Мозгоед.
«Проснулся? — хмыкнул я. — Странно. Думал, вообще не появишься».
«Псих, вопрос был совсем другой. Ты же не планируешь вытаскивать этих двух бедолаг?»
«Нет. Успокойся. Самому ещё надо выбраться».
Похоже, программа по созданию одарённых буксует. У Совета есть деньги, лаборатории, оборудование, но нет главного — материала. Теперь понятно, почему они так вцепились в меня. Телепат, который проявился сам, без сыворотки, без их лабораторий, — действительно ценный материал.
«Самое время постоять и подумать, — буркнул Мозгоед. |