От размышлений меня отвлек тихий шорох под самым потолком.

Открыл глаза, поднял голову. У крохотного окошка мелькнула тень.

— Псих? — донёсся шёпот. — Псих, ты живой там? Че, не мудохали тебя?

Гнус. Какого чёрта он тут делает?

— Живой, — ответил тихо, поднимаясь на ноги. Хватит сидеть на полу, пока яйца себе к чертям собачьи не отморозил. — Ты зачем пришел? Если тебя спалят, накажут.

— А то! Непременно накажут, — радостно согласился Толик. Его эта внезапная жизнерадостность напрягала меня все больше и больше. Никогда прежде не замечал за соседом ничего подобного, — Но я ненадолго. Принес кое-что.

За решёткой что-то зашуршало. Через секунду ко мне в чулан полетел свёрток. Я успел подскочить ближе и поймать его прямо в руки.

Развернул серую бумагу и присвистнул от удивления. Гнус притащил мне ломоть чёрного хлеба, холодную котлету и скромный кусок огурца. Причем и котлета, и огурец выглядели так, будто ими играли в «сифу». Но мне на это было плевать. Как только увидел еду, в животе заурчало. Время по моим прикидкам перевалило за обед, жрать хотелось неимоверно. Даже, наверное, больше чем обычно.

Почти уже засунул котлету и кусок хлеба в рот, но в последнюю минуту остановился. Чего это за приступ доброты у Гнуса? Мы никогда не были друзьями, общались через раз. А тут вдруг пацан рискует собственной шкурой, приносит мне еду, нарушая устав Инкубатора. По правилам любые контакты с наказанными запрещены.

— Ты зачем это притащил? — спросил Толика прямо.

— А чё, меню не устраивает? — хохотнул Гнус.

— Не в этом дело. Откуда такая забота? Мы, вроде, никогда корефанами не были. Не обосрусь я потом с твоего гостинца? Может, тебя Бурый подговорил.

За решёткой стало тихо. Толик посопел несколько секунд, потом все же ответил, но совсем не по теме моего вопроса.

— Слышь, Псих… Штыка в лазарет унесли. Пока еще не очнулся. Доктор наш говорит, похоже на сильное кровоизлияние. Типа без специального оборудования не определит точнее. Ты… это… ты его точно не трогал?

— Да ёпте… Не трогал, отвечаю. Свидетель же есть.

— Ага… — хмыкнул Гнус, — Прям такой свидетель, что охренеть можно. Только знаешь что, Псих… Никто в твою невиновность не верит. Думают, ты ударил его, но так, что следов не осталось. От удара и произошло кровоизлияние.

За окном послышалась возня, потом за решеткой появилась половина лица Гнуса. Он похоже встал на колени, чтобы заглянуть в карцер.

— Некоторые говорят… — Толик помялся, а потом выдал, — Говорят, ты убить его хотел. Все же помнят, что произошло вчера в столовой.

— Не плети, ради бога, — Я откусил кусок хлеба, принялся его пережевывать, — Гнус, ты вроде взрослый. А в такую чушь веришь. На кой черт мне убивать Штыка?

— В том и вопрос, Псих… В том и вопрос… — многозначительно ответил мой сосед.

У него явно имелась какая-то версия в башке, но он почему-то не решался её озвучить.

— Слышь, Псих, — снова зашептал Гнус, — Я тебе не корефан, ты сам сказал. Я тебе никто. Но хочу предупредить. Не бесись только.

— Говори, — разрешил я, активно заедая хлеб котлетой и огурцом.

— Тебе валить надо отсюда. Из Инкубатора. Не сейчас — сейчас никак. Но как только выйдешь, вали.

У меня от удивления чуть кусок поперек горла не встал.

— Куда валить, Гнус?. Некуда идти. Я один, сам по себе.

— Слушай, ну лучше там, чем здесь. Здесь тебя точно угандошат. Я разговор Бурого слышал с его дружками. Они уверены что ты вырубил Штыка.