В раздевалке, как и в учебной комнате или спальне, за каждым был закреплен свой шкафчик. Всего раздевалок было три, по количеству групп.

Переоделись, дружной толпой вывалились на улицу. Тут же возникло сильное желание свалить обратно. Холодный ветер пробирал до костей.

На кромке раскисшего поля нас уже ждал Дмитрий Петрович Кулаков. Или проще говоря — Скотина.

Прозвище прилипло к физруку еще до моего появления в Инкубаторе, и подходило оно ему идеально. Этот здоровенный мужик с огромными ручищами и бычьей шеей спорт любил до фанатизма, а слабых открыто презирал. Три года он дрючил меня на полосе препятствий. Заставлял бегать, подтягиваться и прыгать до кровавой рвоты. Дмитрий Петрович почему-то решил, что сделать из Вити Рубина профессионального футболиста — отличная идея.

У Скотины имелась давняя, накрепко укоренившаяся в его скудном умишке мечта. Он хотел создать мощную команду, которая станет выигрывать чемпионаты и принесет ему славу лучшего тренера. Справедливости ради признаю, гонял он не только меня.

— Средняя группа, стройся! — рявкнул физрук. Голос у него был такой громкий, что хотелось закрыть уши или воткнуть какой-нибудь острый предмет придурку в глаз. Чтобы перестал орать. — Чего жметесь, как девки? Разминка, три круга по периметру! Потом делимся и играем. Двинули!

— Когда ты, сука, уже успокоишься… — тихо буркнул Силач. Даже он, любитель потягать гири, люто ненавидел Скотину.

Пацаны побежали. Я пристроился в хвост остальным. Грязь чавкала под подошвами, летела на голые икры. Холодный воздух обжигал легкие, но уже на втором круге тело разогрелось.

Самое прекрасное — в голове стояла абсолютная, кристальная тишина. Мозгоед заткнулся. Ко всему прочему, в толпе пубертатных подростков я наконец перестал ловить их запахи. Вернее, запах был. Один. Несло потом со всех сторон. Но меня это никак не огорчало, даже наоборот. Обычный человеческий пот в разы лучше, чем какофония идиотских ароматов, которые формируются прямо в башке.

Физическая нагрузка вычистила сознание. Я просто бежал и впервые за двое суток чувствовал себя нормальным человеком.

Закончили с разминкой, разбились на команды. Скотина, как всегда, не стал заморачиваться, просто тупо поделил нас по десять человек. В идеале надо одиннадцать в каждую команду, но когда физрука волновали правила?

Гнус оказался в числе соперников. Он вел себя вполне обычно, со мной не соприкасался, даже не смотрел в мою сторону. Будто не было между нами недавнего разговора.

Меня поставили в защиту.

Свисток. Игра началась.

Обычный, скучный интернатский футбол на уровне — просто беги и просто бей по мячу. Клоп, который был в моей команде, на первых же минутах запутался в собственных шнурках, рухнул лицом в лужу под общий гогот. Сохатый суетился на фланге, раз за разом теряя мяч.

Зато Гнус играл на удивление собранно. Я бы даже сказал, выходило у него это неплохо. Впервые за все время. Думаю, он и в спорте прежде не демонстрировал своих талантов намерено, а теперь, не иначе как из-за меня, решил показать себя во всей красе. Хотя вообще не понимаю, как его сносная игра в футбол может повлиять на мое решение относительно побега.

Спустя десять минут Толик перехватил кривую передачу в центре, финтом ушел от двоих наших полузащитников и рванул прямо к воротам. Дистанция сокращалась. Гнус замахнулся ногой для удара.

Я кинулся наперерез, принял мяч грудью. В ребра долбануло так, что перехватило дыхание. Толик, который несся вслед за мячом, не успел вовремя остановиться и по инерции тоже влетел в меня.