Всю дорогу до кладбища Лера порывалась что-то сказать отцу, но всякий раз, когда она собиралась начать разговор, Данилевич на мгновение искоса взглядывал на нее, и Лере не оставалось ничего другого, как только отрешенно вздыхать и делать недовольное лицо. Вениамин видел ее состояние, и это почему-то его забавляло.

«Восточное» встретило Лебедянского влажной прохладой, пересвистом в кронах деревьев невидимых птах и надоедливым гудением комаров. Лера показала мамину могилу, где за оградой еще лежали пожухлые траурные венки, а сама встала так, чтобы загородить собой памятник на соседней могиле.

На одном из траурных венков Вениамин прочел надпись, сделанную от его имени: «От скорбящего мужа». Он взглянул на фотографию Ляли, на даты рождения и смерти, потом повернулся к дочери. Лера вся напряглась, не зная точно, видит отец фото на соседнем памятнике, или нет. Но Сергей-Вениамин увидел, отстранил Леру и подошел к своей могиле. Под скромной фотографией на металлокерамике было написано:

НОВОЖИЛОВ СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ

12. 01. 1949 — 20. 06. 1996

— Поехали, — тихо сказал Лебедянский и первым пошел к машине. Он шел и чувствовал непонятную тоску, какую-то опустошенность. И вместе с тем ему стало легко, будто пришло избавление от какого-то неприятного обязательства. Уже сидя в машине, он понял, что оставил на кладбище душу Вениамина, и теперь ему ничто не мешает стать прежним Сергеем.

— Левановский на днях звонил, — отвлекла его от мрачных мыслей Лера. Она просто светилась от радости и все же пыталась до времени утаить ее причину. — Сказал, что хочет с тобой расплатиться и ждет, что ты, цитирую: порадуешь его еще чем-нибудь этаким.

— Как же, порадуешь… Разве что печатать левой рукой… Ну, а у тебя что нового, Виктор? — спросил Вениамин однокашника.

Данилевич самодовольно ухмыльнулся, многозначительно посмотрел на Леру, но ничего не сказал.

— Пап, я тебе не говорила, — выручила его Лера. — Пока ты был в больнице, я подала документы в университет на юрфак.

— Какой из тебя юрист… Провалилась?

— Вот еще! — фыркнула дочь. — Виктор Васильич помог. Поддержал. Поступила.

— Молодец, — рассеянно похвалил ее отец. — Виктор, я твой должник до гроба.

— Но это еще не все, — загадочно улыбнулась Лера. — Пап, я должна сообщить тебе одну вещь… Ты готов?

— Откуда я знаю, ЧТО у тебя на уме.

— Лера, не торопись, — остановил ее Данилевич. — Отцу надо хорошенько отдохнуть. Приедем домой, пообедаем, пропустим по рюмочке…

— А в чем дело? — насторожился Вениамин.

— Пап, короче… Я выхожу замуж! — не утерпела Лера.

— Вот тебе раз! Вы же поссорились.

— Правильно. Что, на нем свет клином сошелся, что ли?!

— Тогда, я не понимаю, кто твой жених?! Насколько это серьезно?

— Старик, поверь мне, это очень серьезно, — подал голос Данилевич. — Видишь ли, я очарован красотой твоей дочери и намерен украсть ее у тебя.

— Да вы оба с ума посходили, — начал было Лебедянский, но Лера, повысив голос, перебила его.

— Папа, давай договоримся: все, что ты хотел сказать по этому поводу, ты уже высказал!

Вениамин какое-то время смотрел на дочь, не мигая, потом махнул рукой:

— Делайте, что хотите.