– Ну‑ну, не торопись, сынок, – сказал шериф Чамберс, заставляя его снова опуститься на пол. – Нет, я вообще не видел ее. Подожди‑ка…

Но Сэму все же удалось сделать это. Он, покачиваясь, стоял и смотрел на Чамберса.

– Что здесь произошло? – пробормотал шериф. – Куда делся Бейтс?

– Должно быть, пошел в дом, после того как расшиб мне голову, – сказал Сэм. – Сейчас они там, он и его мать.

– Но она‑то мертва…

– Нет, – прошептал Сэм, – она жива, эти двое там, в доме, вместе с Лилой!

– Ну‑ка, идем. – Огромное тело шерифа разорвало завесу дождя. Сэм последовал за ним, брел по скользкой дорожке, задыхаясь, карабкался вверх к дому на холме.

– Ты уверен? – окликнул его Чамберс, не оборачиваясь. – Там везде выключен свет.

– Уверен, – пропыхтел Сэм. Но он мог бы и поберечь дыхание. В уши неожиданно ударил грохочущий рокот; другой звук, прорезавший тишину одновременно с раскатами грома, был намного тише. И все же они услышали его. Оба сразу поняли, что это такое. Это кричала Лила.

15

Лила поднялась по ступенькам и достигла крыльца еще до того, как начался ливень.

Дом был старым, его стены казались серыми и уродливыми в полумраке надвигающейся бури. Доски крыльца громко скрипели под ногами, она слышала как от ветра хлопали створки окон второго этажа.

Она сердито застучала в дверь, хотя и не ждала, что кто‑нибудь откликнется. Теперь Лила уже ни от кого ничего не ждала.

Она убедилась, что по‑настоящему судьба сестры беспокоит только ее. Остальные за Мери совершенно не беспокоились. Мистер Ловери хотел вернуть свои деньги, а Арбогаст просто отрабатывал жалованье. Шериф, тог беспокоился об одном, чтобы все было тихо и спокойно. Но больше всего ее возмутила реакция Сэма.

Лила снова постучала в дверь, и дом отозвался протяжным гулким эхом. Шум дождя заглушил этот звук, а ей было не до того, чтобы особенно прислушиваться.

Да, она действительно сейчас очень рассержена, – а как иначе можно себя чувствовать после всего этого? Целую неделю ее кормили призывами: «Не впадайте в панику, успокойтесь, расслабьтесь, не надо волноваться!» Если бы Лила их послушала, она до сих пор сидела бы у себя в Форт‑Ворсе! Все‑таки она надеялась на Сэма, рассчитывала, что уж он‑то поможет.

И напрасно! Нет, он, кажется, хороший парень, в чем‑то даже привлекательный, но по характеру типичный провинциал: неторопливый, расчетливый, осторожный, консервативный. Они с шерифом составляют хорошую парочку.

ЗАЧЕМ РИСКОВАТЬ ПОНАПРАСНУ – вот их девиз.

Что ж, она думает по‑другому. Тем более после того, как нашла эту сережку. Как мог Сэм равнодушно отнестись к важнейшей улике и сказать, чтобы она снова привезла сюда шерифа? Почему он сразу не схватил этого Бейтса и не выбил из него всю правду? Лила поступила бы именно так, будь она мужчиной. Одно она знала точно – теперь уже не будет никакого доверия всем им, безразличным к судьбе сестры, боящимся любых трудностей. Лила больше не надеялась на Сэма и, уж конечно, не доверяла шерифу.

Не будь она так рассержена. Лила ни за что не решилась бы проникнуть в дом, но ей до смерти надоела их трусливая осторожность, их дурацкие рассуждения. Иногда надо забыть о логике и довериться эмоциям. Если честно, то именно отчаяние побудило ее продолжить безнадежные, казалось бы, поиски, пока не нашлась серьга Мери. А там, в доме, наверняка спрятано что‑нибудь еще. Она не будет вести себя как дурочка, не потеряет голову, и все же необходимо увидеть все самой. Потом можно подключить Сэма с шерифом.

Перед глазами Лилы сразу возникли их самоуверенные лица, и она еще сильнее затрясла дверную ручку.