|
— Я устал, голоден и меня тошнит от всего этого!
Лицо старика выразило сперва непонимание, а затем раздражение.
— Я спрашиваю, что ты можешь делать — ты телепат или что?
— Что? — переспросил я, словно эхо.
— Ясно, что он не читает мысли, Гоба, — сказала женщина, коллега старика, поправляя волосы.
— Вы ошибаетесь, — произнес я.
Они вновь обменялись взглядами. Мужчина дотянулся до клавиатуры компьютера и вызвал на экран информацию. По мере того как он вглядывался в экран, между его густыми бровями формировалась глубокая морщинка.
— Проверь-ка это, — сказал он.
Женщина обернулась к экрану:
— Полное неприменение? И мы должны распутать все это в разумно короткие сроки? Боже мой, с чего же начать? С какой стороны подступить к этому делу? Как нам разрубить этот узел? — Она дотронулась пальцем до экрана.
— Прямо гордиев узел, — произнес Гоба. — Я думаю, и решение должно быть таким же. — Он разрубил рукой воздух.
Женщина рассмеялась:
— Ну, тогда он ваш. Ну и повезло же ему! Если вы обнаружите в нем настоящего телепата, вам можно с честью уходить на заслуженный отдых, — она взглянула на меня. — И если вам удастся найти что-то человеческое в этой куче обносков, вы намного превосходите меня.
Старик передернул губами, заинтересовавшись не на шутку. У меня хорошо развиты инстинкты, и мне опять стало не по себе.
Женщина ушла, а старик позвал своих ассистентов. Они раздели меня и выбросили одежду в мусоропровод. Затем меня вымыли со щеткой, продезинфицировали и дали мне лекарство, но оно не оправдало их ожиданий. Они не переставали грозить, что заклеят мне рот, если я не перестану звать на помощь. Когда все было закончено, меня накормили в больничной столовой. Я жадно ел, пока в желудке не начались рези, и уснул тут же на стуле.
Специалист по имени Гоба и целая куча его помощников теперь полностью контролировали мою жизнь. Они говорили мне, когда я должен есть, спать и принимать душ; они давали мне пищу, одежду и постель. Моя жизнь была загнана в гроб, в темницу, где я задыхался, где, стоило мне проснуться, они ломились в дверь моего сознания, пытаясь получить ответ, добиваясь, чтобы я раскрылся перед ними или пустил их в свои сокровенные тайны. Ничего подобного раньше со мной не бывало, никто никогда не руководил мной таким образом. Никто не указывал мне, когда дышать, да, в сущности, всем было всегда наплевать, дышу ли я вообще.
Этим специалистам, похоже, тоже было все равно. Я был псионом, они — нет; более того, они испытывали к псионам неприязнь — какому нормальному человеку понравятся чужастики? Им не по душе такая работа, а заодно и подопытные, из-за которых они вынуждены были ею заниматься. Но управление мной входило в их обязанности, и они не могли допустить провала. Гоба говорил, что они во что бы то ни стало сделают из меня телепата, даже если для этого им придется вскрыть мне черепушку, и в конце концов я начал верить его словам.
Они ожидали, что я должен стать телепатом, то есть уметь читать чужие мысли. Гоба сообщил мне об этом в первый же день. Он втолковывал мне это медленно и терпеливо, как будто перед ним был недоразвитый, пока я насыщался в столовой. Помимо чтения мыслей, псион должен был обладать другими способностями: телепортация означала, что он умеет мгновенно перемещаться в пространстве, лишь подумав об этом; обладая телекинезом, он может усилием мысли передвигать предметы. Еще один необходимый талант — умение предсказывать картины будущего или нескольких вариантов будущего, а также давать рекомендации по оптимальному варианту действий в настоящем. |