— Мне не в чем себя винить, — произнес Кортелью.

 — (Но зато тебе есть чего бояться.)

 Если все мы опасались, что нам многое предстоит скрыть от Рубая, что же говорить о Дире! А его уровень телепатических возможностей едва превосходил того неумелого телепата, каковым был я в стенах Института Сакаффа.

 — Чем, по-твоему, ты должен заниматься, раз ты влез в эту авантюру с Рубаем? Что ты вообще собираешься делать? У тебя есть какие-то идеи?

 Трудно было представить, что лицо его станет еще мрачнее, однако это произошло.

 — Мы имеем дело с профессионалом. Он позаботился о том, чтобы у нас не было никакого прикрытия перед тем, как прибыть на Синдер. Невозможно даже передать сообщение, потому что нас постоянно прослушивают и просвечивают. Даже когда никого не видишь, это чувствуется. — Дир сжал кулаки. — Но персонал или Транспортное Управление надо предупредить и не медлить с этим, пока Рубай не вернулся.

 — Тебе известны его планы?

 Взгляд Кортелью выражал недоверие, в какой-то момент он откровенно сомневался во мне. Но затем минутное сомнение прошло, и он покачал головой.

 — Почему ты доверяешь мне? — спросил я наконец. — Ты единственный, кто мне верит.

 Дир пожал плечами:

 — Потому что теперь у меня нет выбора. И еще потому, что Джули доверяет тебе. Думаю, если бы ты собирался предать нас, мы бы уже давно… Единственное, что мне известно, — это то, что ты должен быть чем-то вроде долгожданного ключа, которым Рубай хочет открыть шахты.

 — Каким образом? — Я поджал ноги.

 — Я думал, ты мне расскажешь.

 — Мне не удалось засечь ни одного секретного сообщения, пока я был на шахте, если ты это имеешь в виду. — Я ощущал нарастающую тревогу. — Гэлисс не выйдет на контакт до возвращения Рубая, и я толком не сумел прочитать ее — она не позволила, наверное, догадалась о моих намерениях.

 — В любом случае, они уверены в успехе. Мы можем лишь гадать о том, что они потребуют от Федерации в обмен на шахты…

 — (А также о том, что случится с нами. Это, пожалуй, будет пострашнее, ведь так? Если я смог прочитать твою тайну, то же самое сделает и Рубай. Стоит ему вернуться, и за твою жизнь никто ломаного гроша не даст, если ты не опередишь его. И, возможно, жизни нас всех…)

 — (Остановись, пожалуйста!) — В какой-то момент мне показалось, что он готов ударить меня. — Прости, — Дир глубоко вздохнул, — но не отвечай на вопросы перед тем, как их задать.

 Это почти рассмешило меня.

 — Признайся, ты никогда не думал, что будешь говорить это мне!

 Я, кажется, стал понимать, насколько завишу от своего Дара, как если бы у меня выявился третий глаз или третье ухо. Дир ухмыльнулся и отправил в рот еще одну камфору.

 — Да, черт возьми, это так. Мой звездный ученик…

 Голос его дрогнул, и он передал мне следующую таблетку. Я взял ее и, вертя в пальцах, произнес как можно спокойнее:

 — Дир, Рубай уже здесь.

 Кортелью замер.

 — Когда? Как долго?

 — Он вернулся прошлой ночью.

 — О Боже! — сказал Дир. Его глаза стали отсутствующими, я уловил вихрь напряжения в его сознании, но что там по-настоящему происходило, было выше моего понимания. Наконец он испустил вопль, как будто внутри у него что-то оборвалось.

 Я вскочил, не понимая, что с ним происходит.