И… сама-то она как сюда попала?

На крыше Седых Мхов ей никто не являлся. Ни слуху, как говорится, ни духу. Если кто-то пришел указать ей путь, она не заметила.

— Это Хозяйка, — прошептала она. Хозяйке удалось переправить ее сюда. Значит, остается только дождаться знака, который подскажет направление.

Мэй, не сходя с места, принялась пристально вглядываться в хмарь над головой, в кирпичную стену позади, в песок и воду, дожидаясь сигнала.

— Хдбултыщ!

Мэй резко обернулась. Это из «Аниматрона». Гули.

— Бглдугблб.

Пессимиста под саваном пробила дрожь. Нет, здесь оставаться нельзя. Но куда деваться?

Вариант у Мэй был только один. Если с Тыквером все в порядке, он будет там обязательно.

Развернувшись, Мэй кинулась к одной из лодок, покачивавшихся на мелководье, и осторожно опустила Пессимиста на призрачное днище. Потом окинула стремительный поток изучающим взглядом, прищурилась и изо всех сил толкнула лодку вперед по течению, запрыгнув сама в последний момент.

Лодка понеслась вдоль берега. Пессимист привстал, упираясь передними лапами в борт, и возмущенно мяукнул, увидев воду под самым носом. На песке показались темные силуэты — около десятка гулей. Мэй тут же дернула Пессимиста обратно, на дно лодки. Так, притаившись, они проплыли несколько минут, пока берег не скрылся из вида.

Вокруг сгустилась мертвая тишина, словно они с Пессимистом остались одни на всем том свете.

Над головой проплыл указатель. Подтекающими буквами на нем значилось: «БЕЛЛЬ МОРТ, 1 300 017 МИЛЬ».

Глава шестая

Снова в Белль Морт

Своды Белль Морт, раскорячившегося на оба берега, казался сонным старым крохобором. Серые каменные домики обмякли и скукожились, словно из них вытянули все силы еще при постройке. Тусклые желтые огоньки в окнах старых каменных галерей и лавок, едва пробиваясь сквозь сумрак, отражались в темной воде. Мэй сунула Пессимиста еще глубже под саван.

Лодка проплыла под узким каменным мостиком и, самостоятельно взяв вправо, легонько ткнулась носом в причал.

Мэй выбралась на берег, старательно пряча лицо. В прошлый раз появление живой девочки вызвало жуткий переполох в городке. Но теперь на ней саван, сотканный не где-нибудь, а на Северной ферме, и в нем она вылитый призрак, выбравшийся субботним вечером попугать народ на кладбище. Есть надежда, что никто ее не узнает. Мэй повертела головой направо-налево. По обеим сторонам теснились вдоль улочки каменные дома, поникнув островерхими крышами. Однако на тропинках, тянувшихся по берегу, по-прежнему не было ни души. Словно сейчас раннее утро, и никто еще не проснулся. Мэй поспешно прогнала шевельнувшуюся было тревогу.

Торговые лавки вдоль реки выглядели заброшенными. Вокруг, на мостовой, валялись в беспорядке цепочки и сувениры, а на распахнутых настежь дверях покачивались таблички «Открыто». Мэй прошла кофейню «Кости-кофе», косметический салон «Припарки», кондитерскую «Шоко-Яд» — в витрине до сих пор высились пирамиды аппетитнейших лакомств, например миниатюрные шоколадные гробики, в которых покоились крохотные скелетики. Экипажи и кареты без седоков стояли с дверьми нараспашку. А надо всем этим нависла та же мрачная хмарь, что и над «Аниматроном».

У Мэй защемило сердце. В прошлый раз улицы Белль Морт были полны деловито снующих призраков — из окон отеля «Геенна» шлепались на мостовую погибшие помпейцы; по магазинам, скорбно болтая, бродили тягучие призраки-лизуны; маньячки-душительницы обводили зловещими взглядами толпу, в которой попадались духи на самых разных стадиях разложения и светящиеся тусклым светом домовые призраки.