Мэй снова обвела взглядом комнату. Сколько здесь пролежала эта записка? Несколько дней? Недель? Лет? Что случилось с Тыквером и Усиком? Попали в плен к темным духам? Или к Кливилу? Мэй заподозрила самое худшее. А если бы она тогда не вернулась на Землю, смогла бы она выручить их? Вытащив из связки серебряную стрелу, Мэй пристально осмотрела ее идеально гладкое древко.

Спать она отправилась с тяжелым сердцем. Доплыв до свободной комнаты, Мэй нырнула в кровать, свернулась клубком и, пристроив рядом стрелу, погрузилась в невеселые раздумья. Наконец она откинулась на спину, и ее сморил беспокойный сон. Пессимист обвил голову Мэй, будто наушники, и всю ночь не сводил глаз с двери.

Наутро, когда Мэй проснулась, ее взгляд уперся в ту же самую точку, куда она смотрела перед тем, как провалиться в сон, — на крохотную люстру прямо над кроватью. Мэй прищурилась, пытаясь осознать, что перед ней такое.

А потом села в кровати. Потом встала и снова прищурилась. В пыли, покрывавшей люстру толстым слоем, угадывалась какая-то надпись. Мэй не сразу разобрала, что там за слово — слишком оно было смазанное.

БеС

— Миоу, — понюхав воздух, высказался Пессимист.

Понять бы еще, когда оставили эту надпись. До того, как пропали в неизвестном направлении обитатели Белль Морт, или после? Но если Мэй правильно догадывается… Она посмотрела на Пессимиста, потом соскочила с кровати и поспешила в кабинет Усика, чтобы еще раз глянуть на карту Навсегда.

Вот. Палец Мэй ткнулся в карту. Парк развлечений «Бездна скорби». Это на западе, к югу от Призрачного города и к западу от Нового Египта. Туда ведет длинная дорога под названием «Пешелетный перелет», которая вьется по берегу Мертвого моря и только у Призрачного города забирает к западу.

Миллион вероятностей, что подсказка заведет в тупик. А может, эта надпись расшифровывается как-то совсем по-другому. Или, например, «Бездна скорби» давно лежит в руинах.

Зато хоть какое-то занятие, пока не появится что-то более определенное. Пока Хозяйка не даст о себе знать и не объяснит, что делать дальше. Наверняка где-то в пути от нее придет подмога.

Мэй запихнула свернутую карту во внутренний карман савана, подхватила Пессимиста и выпорхнула из дома.

Добравшись до городка, Мэй принялась осторожно шмыгать от здания к зданию. Крепко сжимая связку стрел и надеясь, что не струсит, когда придет пора сражаться, девочка проскользнула в «Истлевшую страницу». Там она подсадила Пессимиста на полку повыше, а сама украдкой позаимствовала «Гоблинско-гульско-зомбийско-призрачный словарь» и пригоршню золотых из кассы. Вряд ли обитателям Белль Морт они в ближайшее время понадобятся.

Пристроив кота в корзинку велосипеда, Мэй накрыла его старым ветхим одеялом и нажала на педали. Путь лежал на север.

Глава седьмая

Словно призрак

Южные утесы Навсегда нависали над темными, маслянистыми водами Мертвого моря, которому не было ни конца ни края. Мэй с Пессимистом катили по извилистому Пешелетному перелету, огибавшему утесы по самой кромке. Мэй, сосредоточенно сдвинув брови, крепко сжимала руль, опасаясь в любую секунду кувырнуться вниз, в черные волны. Саваны, конечно, слегка приподнимают над землей, но это не значит, что в них можно летать, так что, если сорваться с обрыва, камнем рухнешь в воду. А вода из Мертвого моря опасна тем, что даже от одной капли мигом очутишься в жуткой темнице на самой мрачной глубине.

Пессимист пристроился у Мэй на закорках, крепко вцепившись когтями в ее саван. Дорога петляла, нанизывая, словно бусины, прилепившиеся к утесам поселки — от пансионатов для престарелых (вроде «Бренных берегов» или «Могильной тиши», где на пожухших лужайках торчали щиты с рекламой боулинга черепами) и скромных курортов с уютными могилами (типа Солнечных Саркофагов) до роскошных приморских усадеб, где из разваливающихся мавзолеев открывался эксклюзивный вид на жуткое черное море.