— Значит, если бы Кливер был тут, — продолжал Пити, — он бы подтвердил и не стал бы вздергивать тебя на рее?

У Мэй сжалось и заледенело горло.

— Да, — ровным тоном выдавила она.

— Ну так он здесь, — выдержав паузу, доложил Пити.

Мэй оцепенела. Невозможно. Правда ведь? Она оглянулась, словно Джон Бом-Кливер мог и в самом деле выскочить у нее из-за спины.

Повисло неловкое молчание. Гвеннет, откашлявшись, обменялась вопросительным взглядом с Тощим. Тогда Пити вытащил из недр своего кармана резиновую ленту:

— Вот. Пришла «Пони-экспрессом» из Вечного города через несколько недель после вашего с Кливером ухода.

— Что это? — не поняла Мэй.

Пити посмотрел на нее как на недоумка:

— Как что? Джон Бом-Кливер, конечно. Его превратили в резинку.

У остальных татей отвисли челюсти.

Мэй, потеряв дар речи, смотрела на кусочек резины.

— Ты говорил, что это твой талисман, на удачу! — возмутился Тощий Шкиппи.

— Спятил ты, что ли, таскать в кармане Джона Бом-Кливера? — Гвеннет покрутила пальцем у виска.

Мэй опустила голову и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Видимо, Пити поверил газетам, раструбившим, что Кливер в Вечном городе подвергся реинкарнации. Проще говоря, попал в реинкарнатор. Где превратился во что-то другое.

— Ну да, и мой талисман заодно, — запальчиво возразил Пити. Но вид у него был смущенный. — Что скажешь, Кливер? — поинтересовался он у резинки. — Врет она или как?

Резинка почему-то промолчала (никто, кроме Пити, не удивился).

Тать хорошенько встряхнул ее, и тут у него самого задрожали губы. Он озадачено поскреб кустистую бороденку.

— Без паники! — широко улыбнувшись, успокоил он, но улыбка в тот же миг сползла с его лица. Поднеся резинку к самым губам, он зашептал: — Джонни, мальчик мой, ты что, на меня в обиде?

— Учтите, — подала голос Мэй, — вы ведь ничего не теряете. Если я приведу вас к сокровищу, вы меня отпустите. А если сокровища там не окажется, получите за меня выкуп, как и собирались.

Пити смахнул слезу и шмыгнул носом.

— Он всегда со мной в молчанку играет. — Смущенно оглянувшись, он с показным безразличием швырнул резинку на землю. — Так, и где, говоришь, сокровище?

— Недалеко. Совсем рядом с парком «Бездна скорби»…

Мэй выжидающе уставилась на татя. Главное завернуть их в нужном направлении, выиграть время на раздумья. А там… а там неизвестно. Может, трех противников они с Пессимистом как-то одолеют. Бывало ведь и похуже.

Тощий Шкиппи махнул на нее водяным пистолетом:

— Тогда вперед, куколка.

Мэй оглянулась на ходу через плечо. Отставший Пити, думая, что никто не видит, украдкой подхватил резинку и сунул в карман — бережно и с любовью, словно ювелир, укладывающий на подушечку свой самый ценный бриллиант.

Глава десятая

Вампиры!

Йо-хо, йо-хей, я был грозой морей,

Пока три тысячи чертей

Меня не потопили.

Теперь я чист душою и помыслами чист,

Отмыт до блеска я в волнах,

Вот так-то, старина!

Запас песен о смерти, воровстве и мошенничестве у татей казался неисчерпаемым. Они уже успели прогорланить всю «Когда твой клад я приберу к рукам», а теперь дошли до семнадцатого куплета «Каким тать был, таким остался».

Покинув Призрачный город через западные ворота, они прошли мимо заброшенной деревеньки под названием Новая Венеция (построенной на каналах, отходящих от Стикса), а теперь двигались на юг по большой пустынной дороге, сплошь покрытой выбоинами.