Ночью Мэй с котом сжались у костра, пока тати вовсю орали, гоготали и отводили душу. Мэй не обращала внимания. Она пыталась представить мир, где кругом хозяйничают темные духи. Представляла Болотные Дебри, кишащие гулями.

Вытащив обрывок афиши, Мэй посмотрела на снимок Тыквера. Пессимист ласково погладил лицо призрака лапой. Как он? С ним все в порядке?

Почему она не осталась сражаться вместе с остальными? Ведь была же возможность. А теперь дела настолько плохи, что никакого воображения не хватит.

Мэй вспоминала друзей — Беатрис, Люциуса, капитана Фабио, Тыквера. Если она отыщет их, больше не бросит никогда, это уж точно. На этот раз она не оплошает.

Она посмотрела на Пессимиста, разминавшего лапы у нее на коленях. Тут ее осенило, и она подсунула коту стянутые веревкой запястья. А что? Попытка не пытка.

Пессимист глянул одобрительно и принялся за работу.

За спиной возникла какая-то тень. Вздрогнув, Мэй обернулась — через плечо заглядывал Тощий Шкиппи. Девочка подсела ближе к огню, сгорбившись, чтобы заслонить руки.

— Пити, — отважилась она позвать чуть погодя, увидев, что тать в особо лирическом расположении духа нежно гладит прижатую к щеке резиновую ленту. — Темные духи действительно собираются захватить Землю?

— А то как же. У Кливила всё на мази. Такую силу набрал, что ему старые законы не указ. Наверное, в Книгу Мертвых за подсказками лазит. Да и не осталось никого, кто бы теперь против него пошел.

— А вы знаете, что он делает с пленными призраками?

— Да откуда ж, цыпа? Никто толком не знает. Придут темные духи — гули, гоблины, мумии, вампиры, — заберут пленников и возвращаются снова с пустыми руками. Уводят куда-то за Равнину Отчаяния — а там ищи-свищи. Я тебе вот что скажу: говорят, у него не замок, а чистый лабиринт, кругом сплошные обманки да ловушки, и ведь растет и растет куда-то под облака, а Кливил сидит на самой верхотуре, и никому до него не добраться. Параноик он слегка.

Гвеннет залилась хохотом:

— Ты где такого понабрался, Пити? На помойке рылся?

Пити воинственно расправил плечи:

— Слухами земля полнится. — Он окинул взглядом унылый пейзаж. — Так… Камни, песок, еще камни — да, точно, здесь…

Он пронзительно свистнул.

— Понимаешь, касатка, — потупился Пити, — на твой выкуп мы собирались заново отстроить грот…

Ближайшие валуны вдруг заходили ходуном, откатились, и из темных нор полезли тати. Три загорелых дочерна пирата с кортиками, подозрительная гопкомпания в полосатых черно-белых тюремных робах и шайка разбойников в полумасках. Всемирный слет татей.

Ровно за две секунды число похитителей Мэй и кота выросло с трех до двадцати трех. Был просто плен — стало окружение.

На второй день пути Пессимисту удалось размочалить веревки, стягивающие руки Мэй. А тати заметно заволновались.

Впереди показался транспарант. Большой, серебристый, он выгибался дугой над песками. Надпись на нем гласила: «ЕЩЕ ПОВОРОТ — И БЕЗДНА СКОРБИ ВАС ЖДЕТ!» Через час они дошли до следующего — «К БЕЗДНЕ СКОРБИ ШАГ ПОШИРЕ — ВАС ЖДУТ СТО ТЫСЯЧ СУВЕНИРОВ!» А еще чуть погодя на горизонте вырос «УГОЩЕНЬЕ ВАС ЖДЕТ — К БЕЗДНЕ СКОРБИ, ВПЕРЕД!»

Наконец перед путниками возник огромный рекламный щит с жирной красной стрелкой, направленной вертикально вниз, и пламенеющей сверху надписью: «ВЫ НА МЕСТЕ! К ПАРКУ РАЗВЛЕЧЕНИЙ “БЕЗДНА СКОРБИ” — СЮДА».