Глава двадцать третья

Снова на Северной ферме

Вечером, пометавшись зигзагами по Пустынному плато в попытках увернуться от метеоритов (несколько раз ее чуть не прибило), Мэй забралась на ночлег в какую-то пещеру. Она завернулась в прихваченное с собой дырявое одеяло и смотрела, как снаружи сыплются огненные шары, обдавая ее жаром. Изнутри она тоже сгорала — от стыда, вспоминая лицо Тыквера и гадости, которые ему наговорила. А ребята, наверное, волнуются там за нее, переживают.

Мэй надоело лежать калачиком, и она перевернулась на спину, уставившись в темный потолок пещеры. Вспомнилось, как она часто лежала так же дома, когда не получалось заснуть, разглядывала потолок, а из-за двери доносилось приглушенное бормотание телевизора, и можно было не беспокоиться, зная, что мама еще не спит.

Неужели некоторым душам действительно не удается нигде стать своими? Что, если Бо Кливил не врет?

Мэй вот определенно заблудилась и потерялась. Одна надежда на Хозяйку, которая, может быть, подскажет правильный путь, как в прошлый раз.

★ ★ ★

Наутро Мэй отправилась в бесконечный переход по каменистым предгорьям. Она то и дело ловила себя на том, что напевает под нос отрывки из опереток Тыквера, потом пытается вспомнить стихотворение Фабио и жалеет, что этого рифмоплета здесь нет и нельзя послушать в его собственном исполнении. Девочка не сводила глаз с темных гор на горизонте, которые почему-то никак не хотели приближаться.

Но вот наконец тропинка начала забирать вверх, а впереди показались поблескивающие в неярком вечернем свете гигантские кости, усеявшие Окаменелый перевал. Еще через час Мэй дошла до исполинского валуна у входа. Он стоял расколотый надвое, и по надписи на нем змеилась трещина.

ЗДЕСЬ ПОКОЯТСЯ СНЕЖНЫЕ ВЕЛИКАНЫ.

ТУТ СТОЯЛИ ОНИ.

ВЕРА ДАЛА ИМ ЖИЗНЬ.

ЗАБВЕНИЕ СТАЛО ИХ УДЕЛОМ.

И ТОЛЬКО ИХ ДЫХАНИЕ

СТРУИТСЯ ПО СКЛОНАМ ГОР,

УЖАСОМ ПРЕГРАЖДАЯ ПУТЬ ЛЮБОМУ.

Поежившись, Мэй обхватила себя руками и посмотрела на заснеженные пики. И вдруг осознала, что ей совсем не холодно. Ледяное дыхание гор, окутавшее их в прошлый раз, теперь совершенно не ощущалось. Исполинские кости и скелеты, разбросанные по каменистым склонам, нагнавшие столько страха тогда, сейчас вызывали только жалость и сочувствие. Хотя Мэй и сама не понимала толком почему.

Что-то здесь не так. Она оглянулась и задумчиво пригладила длинные волосы, собранные в хвост. Может, и вправду не надо было приходить? Но вернуться в Селение с пустыми руками еще хуже. Упрямо вздернув подбородок, Мэй двинулась дальше.

На ночлег она забилась в укромную ложбинку в двух часах ходьбы от вершины перевала. Вокруг плясали призрачные огни, но Мэй видела только кромешную тьму. Ее грызло беспокойство, хотя она старательно гнала его от себя. На тоннели, в которых они плутали в прошлый раз, не было даже намека. Гора лежала перед ней застывшая и безжизненная.

Утром она перешла через гребень, и худшие опасения подтвердились. Призрачное сердца замерло при виде картины, открывшейся на той стороне.

Долина, где прежде шумели первозданные джунгли, под заснеженным пологом которых вовсю кипела жизнь, превратилась в кладбище порубленных, сгнивших деревьев. Вырубили все подчистую. Сплетения лиан, светлячки, прозрачные звери и светящиеся духи Северной фермы — все сгинуло. Мэй медленно, как во сне, начала спускаться по склону.

Мимо покореженного, выломанного знака с надписью: «ДИКО-МОХНАТАЯ СЕВЕРНАЯ ФЕРМА» — она проплыла туда, где раньше полным ходом шла работа. От былых обитателей остались прядильные станки, точильные камни, наковальни, помогавшие духам-мастерам являть чудеса своего ремесла.

Впереди вырос запутанный клубок корней, этажей в десять, не ниже. Мэй потрясенно ахнула — это же Хозяйкина магнолия.