Мэй оглянулась на пустынный горизонт, словно надеясь увидеть там Хозяйку, которая скажет, что можно смело идти вперед. Но там ничего не было. Все смотрели на Мэй, ожидая окончательного решения.

Она окинула взглядом равнину:

— Ладно. — Отойдя от будки, Мэй шагнула в туман. — Наверное, надо…

— Вперед! — Фабио, выставив вверх указательный палец, отважно проскочил между Мэй и дверцей.

Внезапно будка заскрипела. Дверь сорвалась с петель, с грохотом придавив Фабио к земле, а сверху повалились еще призраки.

— Я же просил не щекотать меня усами!

— Я, что ли, виноват, что ты такой неженка?

— Слезьте с меня. Вы мне ногу отдавили!

— Мамма мия! Помогите!

Барахтающиеся тати наконец огляделись и поняли, какой цирк устроили. Отряхиваясь от пыли, Безголовая Гвеннет, Колченогий Пити и еще несколько незнакомых неуклюже поднялись на ноги. Фабио выкарабкался из-под двери и принялся с возмущенным видом чистить мундир, украдкой посматривая на друзей в надежде, что никто не заметил его позора. Гвеннет подобрала с земли отрезанную ступню и сунула в карман, испепелив Пити взглядом.

Мэй медленно вытащила лук из-за спины и, натянув тетиву, прицелилась в татей.

— Убирайтесь, оставьте нас в покое! — прорычала она. Пессимист на всякий случай прикрыл собой Фасольку.

Тати, числом одиннадцать, резво спрятались за спину Колченогого Пити, который замахал перед своим помятым лицом мозолистыми руками:

— Да ты что, цыпа! Мы не по твою душу. Мы пришли на подмогу!

— Разве так друзей встречают? — возмущенно встряла Гвеннет, но тут же снова скрылась за спиной Пити, вот ретив взгляд Мэй.

— Мы вас тут три дня дожидаемся, — пояснил Пити. — Шкиппи с нами, конечно, больше нет. Он тогда сгинул в лапах вампира. — Тать скорбно склонил голову. — Но наш брат мастак прятаться, хоть в какой угол его загони. Мы, не будь дураки, смекнули, что ты тут рано или поздно появишься. Так что принимай подкрепление. Желаем влиться в твои ряды.

— Враки, — высказался Люциус.

— Мью, — подтвердил Пессимист.

Пити чертил своей деревяшкой круги на земле, обливаясь потом и не сводя глаз с серебряной стрелы.

— Да, пожалуй, у тебя найдется причина-другая нам не доверять. — Он поковырял в носу и вытер палец о тельняшку. — Но ты сама посуди, кто еще-то в стране остался? Никогошеньки и ничегошеньки. Мы — последние. — Он смахнул скупую слезу. — И вот я говорю своим ребятам: пойдем-ка мы пособим малышке Мэй, раз Книга Мертвых говорит, что она спасет нашу землю. Нам нужна такая подруга, как ты. И еще… — Он вытащил из-за пазухи книгу герцога Синей Бороды, эсквайра, «Как завоевывать друзей, оказывать влияние на призраков, научиться хорошим манерам и отыскивать клады». — Тут говорится, что лучший способ завоевать дружбу — это дружить.

— А еще ты не прочь поживиться спрятанными в крепости сокровищами, — закончил за него Люциус.

Пити, помявшись, расплылся в смущенной золотозубой улыбке:

— Ну разве что самую малость.

Мэй переглянулась с остальными. Люциус покачал головой. Беа благосклонно кивнула. Тыквер, словно загипнотизированный, смотрел на блестящие очки, болтающиеся у Пити на шее. Фабио с обычным своим негодующим выражением лица подкрутил усы.

— Да, и мы ведь не с пустыми руками. — Гвеннет выудила из заплечной котомки две полных пригоршни пузырьков.

— Мама родная! Это еще что такое? — изумилась Берта Бретуоллер, выступая из рядов.