Я его тоже поддержал, гоготнул коротко.

— Ладно, посмотрим. Чем можно здесь посуду мыть? — меняю я тему разговора.

— Да у каждого свое имеется добро для этого дела. Девчонки сами сразу моют за собой, у нас, наоборот, никто сразу не моет. Поэтому, если хочешь поесть, сначала помой кем-то испачканную до тебя посуду, — таков принцип коллективного общежития среди парней доносится до меня.

— Понятно, — мальчиковый такой расклад тут присутствует.

Парень, которого зовут Виталий, делится со мной горсткой Пемолюкса и куском сурово хозяйственного мыла, еще одалживает жесткую губку, чтобы я попробовал отмыть чайник хоть немного.

Пару минут я вожусь над чайником, смываю часть копоти снаружи, внутри он и так вполне чистый, поэтому оставляю его с водой, набранной из-под плюющегося крана, греться на газу.

Виталий пока занимается картошкой, я захожу в комнату и приношу ему пару пирожков от матушки, благодарю за помощь в чистке и расклады по местной жизни.

— О, отлично, я уже три дня, как приехал, подъел свои запасы. Ничего, скоро мой сосед Сеня приедет, он всегда кучу жратвы привозит из своего псковского поселка.

Я снова возвращаюсь в комнату, зову Олега, мы вместе расспрашиваем про общагу опытного старшекурсника, про окружающие нас многоэтажки, про транспорт до метро и много еще всякого такого.

Что лучше узнать на чужом опыте, чем отвечать своими лицами и ребрами за это знание, получаемое по неопытности.

Виталий хочет зажарить всю картошку до хорошей такой хрустящей корочкой и поэтому не торопится в комнату, рассказывает нам про местную жизнь:

— Местные парни? Ну, лучше не связываться с ними, мстительные такие гады, нас то мало здесь парней. К девчонкам цепляются, часто дежурят по дороге от остановки, — и он кивнул головой в ту сторону, откуда я пришел, — До самой общаги. Пристают к ним, как тупые дебилы. Трамваи утром забиваются очень плотно, как и автобусы, лучше отходить подальше от общаги к самым первым остановкам, чтобы сесть наверняка. Кормят в столовке вполне нормально, тут у нас и повара свои в группах имеются.

— Утром пьем чай с чем жизнь послала и в путь. В учебном корпусе завтракаем до девяти часов, потом две пары и обед, после него час отдыха и снова пара. После нее полдник, кефир там с булочкой. Потом, если занятий практических нет, свободные едут сюда, стараясь закупиться продуктами по дороге, чтобы не сталкиваться с местными в магазинах. Это и девчонок касается, потому что к ним пристают, и нас тоже, потому что — снова пристают. Понятно, что хлеба и всяких булок у нас хватает с излишком. Еще выдают продукты раз в неделю всем, чтобы закрыть отсутствующий в меню ужин, приходится продпайки из столовки тащить.

— Нормальные пайки? — поинтересовался Олег.

— Да крупа и картошка, в основном. На втором и третьем курсах занятий на заводе побольше, народ уже более сытый становится.

— Это на «Красном Пекаре» занятия, на соседней Красноармейской? — поинтересовался я.

— На нем, родимом, там еще восточные сладости делать начинают, только что линии установили, так что, объедитесь халвой и рахат-лукумом до конца жизни, — ответил парень и убежал со сковородкой наперевес к себе в комнату.

Я посмотрел, где живет такой нормальный и разговорчивый человек и обратился к Олегу:

— Это очень хорошо, что до нашей промзоны нам всего сто метров идти от училища. Вот, что до общаги ехать полтора часа в переполненном транспорте — это не очень, — заметил я.

— Ну, другого то выбора у нас нет, — ответил Олег, тоже впечатлившись описанием достаточно насущной проблемы, как приходится учащимся путяги добираться до учебного корпуса.