Да, тогда все вступали, кто хоть как-то свою будущую жизнь не в ПТУ видели, иначе никак. Без значка на лацкане пиджака вопросы возникли бы неминуемо при поступлении в интересных вузах и технарях. Это самый такой минимум нормального советского человека, без него становишься немного подозрительным лицом с непонятными жизненными перспективами.

— Хороших девчонок ты едва не подцепил, у нас таких в школе нет, — замечает Стас напоследок, при прощании.

— Есть, на год младше парочка таких, — вспоминаю прошлую жизнь я, уже при взрослой жизни как-то пообщался с одной из них в интимной обстановке.

— Но, этих я и не мог подцепить, у них взрослые парни есть, на пару лет старше нас. Сам понимаешь, против таких мы объективно не тянем, — говорю я ему откровенно и мы расходимся по домам.

Глава 9

В ЛЕНИНГРАД

Утром все тело опять болит, этому чувству я откровенно радуюсь, процесс идет, я становлюсь крепче и сильнее.

Значит, не зря машу битами, если мяса очень уж много и не нарастет, рука станет все равно гораздо тяжелее, удар жестче и мощнее. Кажется мне, что в этой жизни, в отличии от той, мне предстоит гораздо чаще прибегать к размену ударами, поэтому, гораздо лучше иметь их в арсенале более доходчивыми для противников.

Именно, что не на ринге, а в жизни, хотя и на ринге лишним не будет.

Раз уж я собираюсь идти совсем другим путем в этот раз, мимо школы и военного училища, где драться между собой не особо принято. Именно в такие места, где это осознанная необходимость и, отчасти, средство выживания.

Надеваю после раннего завтрака перчатки, вытаскиваю листы из тетрадки, но, сначала долго протираю места на конвертах, которых касался пальцами, затираю добросовестно. Стелю сложенную газету «Труд» на стол и начинаю писать текст сообщения на каждом листе по отдельности. Почерк не меняю, просто пишу левой рукой печатными буквами, все буквы изображаю не как обычно, рисую их не так, как привык, а веду ручку совсем наоборот.

Не то, чтобы я опасался разоблачения, но и помогать разыскать меня не собираюсь, поэтому пишу короткий текст на каждый лист, откладываю его в сторону, складываю пополам, тут же подписываю конверт, ставлю индекс, просто название города и куда именно там: обком, горком, МВД и прокуратура.

Мне кажется, что это основные места, где могут и должны заинтересоваться моей анонимкой.

В КГБ не пишу пока, это не их профиль, насколько я осведомлен про дела комитета.

Написав двенадцать листов, я сложил их аккуратно в конверты, даже не стал заклеивать языком из-за солидного количества, а налил воды в чистую чашку и смазал мокрой кисточкой края, потом заклеил. Собрал в пакет и положил в свою спортивную сумку, чтобы не увидели случайно родители или сестра, которую приведут скоро.

Даже газету прихватил с собой, чтобы выкинуть по дороге. Насмотрелся, как по отпечаткам на газете таких информаторов находят, даже самому смешно стало от такого предположения, но, все же выкину газету лично сам в урну по дороге.

Когда раздается звонок, я открываю дверь и впускаю занесенных снегом тетю с Варюшкой.

На самом деле, мне бы оставить ее завтра обратно у тетки, когда я поеду в Ленинград, но, той на работу пора в смену выходить, оказывается, придется Варьке одной посидеть дома.

В этом есть немалая такая проблема, оставлять так надолго ее нельзя, все же восемь лет всего и мало ли что. Если родители узнают, что я исчез на семь-восемь часов, мне сильно влетит, ладно, если там пару часов погулять с парнями или на тренировку сходить.

Да и решение финансового вопроса подвиснет, поэтому я быстро упрашиваю подержать сестренку до вечера мою тетю, когда я сам ее заберу.

— Придется ехать в Ленинград сегодня, так получается, — понимаю я.