* * *

После такой убедительной победы с последствиями отношение в классе ко мне изменилось заметно.

Да, так и случилось, и в лучшую и так же, как не печально, в худшую сторону.

Те ребята и девчонки, которые хорошо общались или дружили с Татарином, постарались показать мне, что не одобрили такое избиение и отдалились от меня, это я почувствовал вполне наглядно.

Они у нас составляют группу самых модных и продвинутых ребят, ведут классные дискотеки и в музыке явные авторитеты, что довольно важно в наше время и в нашем возрасте.

Ну, было бы важно, если бы я продолжил учиться в школе. Впрочем, я собираюсь обеспечить музыкой себя сам, и довольно скоро, это важная часть жизни любого подростка, а советского — особенно.

Сам Татарин, кстати, никак не показывает обиды на тумаки и ведет себя по-мужски. Мы здороваемся вполне нормально, однако, дружбой не пахнет, что мне вполне понятно.

Слишком я его все же побил, совсем в одну калитку и без шансов. Серьезно ударил по самолюбию парня. Если бы он хоть пару раз успел приложиться ко мне, наверно, всем им проще оказалось бы пережить такой исход. Не знаю точно, почему он отсиживался почти неделю дома, из-за синяков или легкого сотрясения мозга. Наверно, из-за всего вместе.

С другой стороны, я и так не слишком часто общался с ними. Хотя, разговор ребята по-прежнему поддерживают, однако, сами не проявляют инициативу и отвечают очень нехотя.

Зато, у группы двоечников я стал заметно популярнее, здороваются они теперь со всем уважением и на Жеку не лезут, когда я рядом нахожусь.

Наглядно видно, куда ведет по жизни путь сурового бойца и непобедимого драчуна…

Да и остальные приятели и друзья просто приняли теперь новое состояние дел и общаются примерно так же, просто не заходя дальше безобидных шуток и подколок.

Я же веду себя по-прежнему, ни на кого не давлю неожиданно появившимся авторитетом и не пытаюсь что-то доказать силой.

Правда, мне пришлось принять участие в неожиданной дискуссии, уже не в школе и не с класснухой, которая сразу же перестала зазывать меня в комсомол.

Впрочем, я уверен, что не ей что-то решать в таком всеохватывающем советскую молодежь процессе, как прием в комсомол новых членов согласно графика.

Скажут принять сверху и так же, пусть и с недовольным лицом, она предложит классной ячейке порекомендовать и принять.

Дискуссия произошла по вине Стаса, реально опасающегося проблем из-за нашего поступка со спекулянтом и доверившего нашу тайну своей любимой тетке, у которой сожитель — бывалый по жизни человек.

Бывалый, конечно, для тетки и восьмиклассников. Для меня уже не совсем, однако, поговорить оказалось интересно…

Я даже пока не стал выдавать лещей приятелю за строго запрещенную болтовню, самому любопытно оказалось послушать, как все наши поступки разложат переживающие за него люди с опытом.

Хорошо, что про найденные деньги Стас не стал упоминать, вопрос только о книгах обрисовал перед теткой, а та уже привлекла как бы бывалого мужика, своего нового возлюбленного, который ходит в загранку.

Мы добрались до ее квартиры на Ленинской улице и расположились на кухне.

Мужик, довольно крепкий и достаточно матерый, сам все же не сидел по-настоящему, поэтому о понятиях и всяких раскладах знает постольку-поскольку. Они с теткой попивают винцо типа «Лидия», нам не предлагают, да я и не прошу. Обхожусь чаем с купленным нами со Стасом самым дорогим тортиком и слушаю мужика:

— Так то, конечно, все некрасиво получается. Вы предложили помощь пожилому человеку и его же думаете ограбить. Не по-человечески это.