Ну а кто еще может заниматься такими делами? Только совершеннолетний, школьники тут не ходят.

Пока не задали ни одного вопроса по поводу моей внешности, похоже, срочно требуется выполнить план именно сегодня по таким товарищам, как я.

Хорошо бы достать так опера и сержанта, чтобы потом кровью все лицо измазать и одежду, после этого скорую требовать умирающим тоном замученного садистами ребенка. Посмотреть на их лица, когда поймут, что отмутузили ребенка малого.

Хотя, чем отличается задержание несовершеннолетнего от достигшего шестнадцати по протоколу и смыслу — глубоко не понимаю, не факт, что и местные менты в курсе вопроса.

— Ваши документы? — это естественный вопрос к очкарику сначала, тот хватается за карман на куртке, суетится и не может его открыть, потом улыбается виновато:

— Забыл дома, извините.

— Это вам так не пройдет, советский гражданин должен представлять свои документы сотрудникам органов по первому требованию. Значит, еще нарушение закона, — давит на психику очкарика опер.

— А ваши? — теперь уже мне.

Ага, так сразу и разбежался, даже, если бы имелись с собой, отдал паспорт — значит все, дергаться нет смысла.

— Потерял, не помню где, — безразлично говорю я, стараясь выглядеть взрослее, чем есть на самом деле и вижу, что это не нравится лейтенанту еще больше.

— Ничего, в обезьяннике с бомжами все вспомните, когда посидите до вечера.

— Административный арест — до трех часов! Потом сразу к прокурору! — невпопад вспоминаю я наши российские административные законы, — и копию протокола задержания сразу же в руки административно задержанному! Сколько времени? Двенадцать тридцать! — смотрю я на свои часы, — Запоминаем время и в пятнадцать тридцать требуем прокурора! Онлайн готовим заявление!

Очкарик и сержант смотрят на меня с немалым таким удивлением, как на вопиющий глас в пустыне. Да, поднахватался я таких перлов на эстонской границе. Интересно, сильно отличаются административные кодексы СССР и Российской федерации?

Или я же по уголовному кодексу иду? Придется купить и немного изучить свои права в народном государстве.

Это меня про онлайн явно куда-то не туда понесло, благо, что все равно никто ничего не понял.

Опер даже в лице меняется, догадавшись, что заполучил мелкого, но, слишком умного и говнистого нарушителя, похоже, собирается по дороге мне объяснить, как лучше себя вести с представителем закона.

— Скоро в отделении окажешься, там посмотрим, насколько ты долго умным останешься, — звучит, как угроза.

— Молчать не буду ни разу, разоблачу милицейский произвол перед лицом советской общественности! — сыплю я лозунгами, продолжая испытывать терпение лейтенанта.

Должен он мне вмазать, а я голову подставлю под кулак, у меня это получится.

Меня, как основного бузотера, хватает за ремень сумки сам опер и мощным толчком отправляет вперед, потом притормаживает ремнем, снова толкает и опять дергает назад, стуча кулаком по спине, так повторяет несколько раз. Очкарика прихватывает за рукав сержант и, значит, мной занимается только опер, что гораздо проще для бегства.

— Обязательно сделаю рывок, терять мне нечего. Даже если поймают — точно серьезно отлупят, так окажутся сами в заднице, если я смогу сыграть, как положено. Статья у меня маленькая, я еще не получил паспорт и уголовка мне не грозит пока. Смысла раскаиваться и со всем соглашаться — точно нет, впрочем, в любом случае суд примет сторону следствия, — уговариваю я себя самого не трусить.

Немного успокоившись, настучав мне по спине кулаком и решив, что я достаточно усмирен, лейтенант перестал меня толкать, теперь просто конвоирует на улицу, которая и есть Литейный проспект.