Поэтому, узнав про дежурство Колотиловой именно сегодня, я понимаю, что должен во чтобы то ни стало отвести мамулю именно к ней.

Придется делать рентген или не придется, решить можно потом, сегодня самое главное, попасть на прием к Колотиловой и закрепить матушку именно за ней.

Домой я прибегаю прямо на рысях, однако, тут мой энтузиазм упирается в мамулину непоколебимость и у меня не получается сдвинуть ее с намерения идти в поликлинику именно завтра.

Именно к своему ЛОРу, который отправит ее именно к плохому врачу, может, даже и не такому уж и плохому, просто у него окажется очень неудачный день или сильное похмелье после выходных не даст вырвать зуб так, как он умеет.

Да и отец тоже не понимает моей настойчивости, поэтому прикрикивает на меня, чтобы я не лез в дело, в котором ничего не понимаю.

А мне и возразить то нечего!

— Хорошо, отец и мать, мне придется серьезно поговорить с вами! — быстро решаюсь я.

Сестренка бегает на нашей ледяной горке во дворе, мешать нам не будет, нашему серьезному разговору. Надеюсь, что никто ее не столкнет снова и не врежется в нее с ходу, как в тот раз, за прошедшее время я еще пару раз основательно поучил ее обидчиков. Теперь она катается с горки, как принцесса в гордом одиночестве, желающих разговаривать со мной среди всякой мелкоты нет.

— Давайте присядем на кухне за столом, разговор у нас очень серьезный и долгий. И писать тоже придется немало.

Родители, снова ожидающие от меня новый сюрприз, с встревоженными лицами располагаются на кухне. Я приношу две тетрадки и две ручки, одну оставляю себе, вторую подсовываю отцу.

— Для чего все это? — не понимает отец, начинающий злиться, только матушка баюкает свою больную скулу и не спорит со мной.

— Минуту терпения, придется кое-что записать с моих слов, — спокойно объясняю я.

Наливаю себе стакан воды и ставлю его перед собой, как докладчик на собрании.

Смотрю на родителей и начинаю:

— Слова мои вас удивят сразу же, однако, дайте мне договорить. То, что вы услышите, нельзя никому говорить и пересказывать. Впрочем, вам все равно никто не поверит, потому что я расскажу фантастические вещи.

Смотрю на лица родителей и продолжаю, сделав глоток воды из стакана, что-то сразу горло пересохло от волнения.

— Дело в том, что с недавнего времени я вижу сны про наше с вами будущее. Далеко по времени я заходить не стану, рано это вам еще рассказывать, да и доказать я пока ничего не могу.

У отца на лице появляется скептическая ухмылка, он мне уже заранее не верит.

Ну, а кто бы поверил в такое чудо?

Ничего, мои слова будут проверены со временем, а вот про те страшные последствия для матушкиного здоровья из-за неудачно вырванного зуба им придется поверить уже сегодня.

— Зато, что могу рассказать сейчас — мы запишем и довольно подробно!

— Первое — в ноябре этого года, десятого числа, — почему-то я именно сейчас вспомнил точно эту дату, — Умрет Леонид Ильич Брежнев, генеральный Секретарь ЦК КПСС.

Даю родителям осознать мои слова и продолжаю:

— Когда это случится, вы скажете, что я просто угадал случайно.

— Второе — после него Генсеком станет Андропов, он умрет в феврале восемьдесят четвертого года. Думаю, теперь можно и записать мои слова, — говорю я сам и открываю тетрадь.

— Сынок, ты что? Такое не только писать, даже вслух говорить нельзя, — оттаивает в этот момент отец.

Я его понимаю, такие предсказания никого не оставят равнодушными.

Пусть в них нет никакой зримой антисоветчины, однако, как-то уж больно быстро мрут Генсеки вслед за Брежневым, что достаточно подозрительно.

Неужели в могучей партии сидят такие вот дураки, что выбирают будущих покойников каждый год заново?

Такие и сидят, только умные очень, сливают последних представителей старой гвардии и выводят на первые роли своего человека, который сделает всех по-настоящему богатыми людьми.