- Да-да, кажется. Генри...

- Кто? - Филипп поднялся со стула.

- Мистер Банкрофт, - уточнила Клеона. На губах у нее играла улыбка. Кажется, мистер Банкрофт дрался на дуэли. Разве это не ужасно?

Филипп внутренне согласился с ней, причем с гораздо большим участием, чем это можно было предположить по его внешнему виду.

- Не понимаю, почему джентльмены должны драться на дуэлях! Я думаю, что это очень нехорошо. Но, конечно, с другой стороны - это ужасно романтично и волнующе. Бедный мистер Банкрофт! Ему пришлось на время покинуть Лондон. Говорят, что одна очень важная персона рассердилась на него. Папа не рассказывал, кто был тот джентльмен, с которым он дрался, но сэр Гарольд был очень весел.

Клеона бросила беглый взгляд на Филиппа, тот сидел, презрительно насупившись.

- О, Филипп, вы уже знаете о дуэли?

- Тот, кто был последнюю неделю в городе, при всем желании не мог этого не знать, - резко сказал Филипп.

Затем он совершенно неожиданно сменил тему разговора.

Филипп вернулся в "Гордость Тома" как раз к обеду. Он поднялся наверх переодеться, ибо в этом вопросе сэр Моррис был непреклонен. Он не мог допустить костюма из замши и сапог для верховой езды у себя за столом. Сам он был в этом отношении невероятно привередлив. Каждый день к обеду на столе была бархатная скатерть и чистые бокалы; его худое лицо припудрено, нарумянено и подкрашено, а парик закреплен с особой тщательностью. Тогда он уже пользовался тростью, но его походка была прямой и величественной. Филипп говорил, что трость была больше для красоты. Сначала Филипп молчал, но когда лакеи покинули комнату, а сэр Моррис пододвинул к нему графин с портвейном, он неожиданно разговорился, будто слова до этого копились у него на языке.

- Отец, вы слышали, что Банкрофт возвращается?

Сэр Моррис взял орех со стоявшего перед ним блюда и раздавил его своими тонкими белыми пальцами.

- Помнится, кто-то мне уже об этом говорил. Что из того?

- Вы мне ничего про это не говорили.

Серые глаза уставились на Филиппа. - А разве он твой приятель? Я об этом не знал. - Приятель! - Филипп стукнул бокалом о стол. - Едва ли, сэр!

- Тогда о чем речь? - спросил отец. - К чему столько негодования?

- Сэр, да если бы вы только слышали, что о нем говорят!

- Не сомневаюсь, мне это будет чертовски забавно услышать, - произнес сэр Моррис. - Так в чем дело?

- Парень по уши впутался в мерзкую историю. На этот раз речь идет о леди Маршан. Тьфу!

- Леди Маршан? Это не та ли Долли Маршан?

- Наверное, та. Сэр, так вы ее знаете?

- Я знавал ее мать. Расскажи мне, она действительно так хороша собой, чтобы из-за нее можно было драться на дуэли?

- Не знаю я ни леди Маршан, ни ее матери...

Сэр Моррис кивнул.

- Нет, конечно нет, продолжай.

- Это очень грязная история. Лорд Маршан и Банкрофт дрались в Ипсвиче. Банкрофт пробил тому легкое; говорят, что он не выживет.

- Неприятно, - заметил сэр Моррис. - Так этот самый Банкрофт, значит, потом смылся?

- Сам принц Уэльский вне себя от ярости. Теперь этот Банкрофт будет здесь мутить воду.

Легкая усмешка мелькнула по губам сэра Морриса.

- А праведный мистер Жеттан преисполнен справедливого негодования. Из чего я заключаю, что некая госпожа Клеона готовится приветствовать этого убийцу с распростертыми объятиями. Купил бы ты себе лучше парик, Филипп. Филипп рассмеялся, сам того не желая.

- Сэр, вы неисправимы!

- Могу я тебя спросить, где же ты откопал всю эту... все эти низкие и убогие сплетни, мой праведный сын?

- У Тома, конечно. Он вообще больше ни о чем не мог говорить.

- Понятно, этот святоша вновь забрался на свой пьедестал. Я думаю, тебе эту историю рассказали превратно. Филипп, ты выводишь меня из себя.

Отец поднял глаза и встретил изумленный взгляд Филиппа.