«Мерседес» тем временем повернул на восток, на улицу, скакавшую по холмам до самого подножья гор. Здесь и стоял дом Марти Холгуина, возвышаясь над всей округой. Лили слегка притормозила, чтобы расстояние между ними увеличилось, но все равно оказалась у самого его дома как раз вовремя и, проезжая, видела, как он торопливо вошел. Дорога петляла дальше. Она проехала еще с сотню метров до широкого участка и быстренько развернулась, чтобы можно было сразу поехать за Марти, когда он направится обратно в город.

Она усиленно боролась с искушением подъехать прямо сейчас к его дому, позвонить в дверь и пальнуть в него из пистолета двадцать пятого калибра, который она держала в бардачке. И все, и покончить с этим.

Но убить вот так, среди бела дня, будет как‑то слишком уж дерзко – даже несмотря на то, что соседние дома расположены довольно далеко и окружены карликовыми вечнозелеными кустарниками и чамизом. Она не знала, насколько далеко разнесется звук выстрела из ее маленького пистолета, учитывая, что здесь кругом холмы. И потом, в этот район и обратно ведет одна узкая извилистая дорога. Если кто‑то услышит выстрел и позвонит в службу спасения 911, полицейским может повезти, и они поймают ее по дороге в город.

Она посмотрела на запад, туда, где пылали оранжевым светом редкие облачка – их освещало медленно садившееся солнце.

Может, стоит дождаться ночи. В темноте легче скрыться, да и соседи уже заползут под одеяла и, скорее всего, проигнорируют звуки далеких выстрелов. Но она что‑то не была уверена, что ей хочется стрелять в него рядом с домом.

Театр тоже не подходит – слишком людно; гнездышко его подружки – расположено неудачно. Лили уже успела там побывать. Комплекс выходил окнами во внутренний двор каких‑то зданий, расположенных буквой "П". Нет, здесь она в него стрелять не будет. Тем более, в таком случае придется подстрелить еще и подружку – кому нужны лишние сложности.

Она снова и снова перебирала в уме места, где она могла бы застать Холгуина одного. И постоянно мысленно возвращалась к извилистой дороге к его дому. Она, конечно, оставляет ему слишком много простора для маневра, но с другой стороны, если надо, можно ехать буквально вплотную к нему. Холмистая местность и всякие мелкие кустики – все это помешает Марти заметить ее в темноте. Она может въехать вместе с ним на дорожку, ведущую к его дому, остановиться, пальнуть в него, когда он будет выходить из машины, и тут же, дав задний ход, оказаться на главной улице. Холгуин и упасть‑то не успеет, а она уже растворится в бурном движении Трэмвей‑бульвара.

Это был самый приемлемый вариант. Пока, по крайней мере. Она попасет его еще немного, посмотрит, не подвернется ли другой возможности. Ясно было одно: Мартину Холгуину жить осталось совсем недолго.

Она услышала звук приближающейся машины и вжалась поглубже в сиденье, прикрыв глаза рукой, как будто от солнца. Мимо проехал серый «седан». Сидевший за рулем здоровяк даже не посмотрел в ее сторону.

Она выпрямилась и как раз углядела между негустыми деревцами Холгуина: он вышел из дома и стал включать сигнализацию. Он отлично смотрелся в смокинге: весь такой стройный, элегантный.

«Может, в этом его и в гроб положат», – подумала Лили.

Глава 25

Мэл Лумис дал по газам – серая взятая напрокат машина рванулась вперед и полетела, оставляя позади многочисленные холмы. Только когда он отъехал уже достаточно далеко и был уверен, что женщина не сможет засечь его в зеркало заднего вида, Мэл остановился на дорожке, ведущей к какому‑то большому дому грязно‑серого цвета, и развернулся.

Все выходило даже лучше, чем он предполагал. Он пробыл в Альбукерке всего каких‑то два часа и уже засек белую «миату», севшую на хвост Мартину Холгуину по дороге от магазина ковров к его дому.