Через десять минут всех нападавших сложили в одну кучу. Олег, покачиваясь, стоял с пробитой головой и истекал кровью.

— Ведите всех кто может ходить в сарай, потом будем с ними разбираться, столько ублюдков мы ещё в плен не брали.

Подойдя к Алексею, он протянул ему руку.

— Спасибо за помощь, Алексей Иванович. Не знаю, как ты это сделал, но я жив только благодаря тебе. Мне уже всё рассказали. Эта мразь уже третий раз за год нападает. К Романовым он в открытую не суётся, а нас постоянно грабит. Зимой дочку Марины угнали к себе в рабство, а её мужа убили прямо у неё на глазах.

Глава 7

Глава 7

Воронцов сидел за большим столом в просторном срубе. Незамысловатая резьба по дереву украшала стены. Освещение в комнате составляли масляные лампы, которые бросали причудливые тени на подкопчённые стены. Стол был сделан на совесть с толстыми ножками и массивной столешницей, которые были тщательно ошкурены и пропитаны маслом.

Для нового гостя в честь празднования победы накрыли праздничный стол, который украшали гора жареного мяса, редис и помидоры. Посередине, испуская аромат свежеиспечённого хлеба, расположился каравай размером с крышку канализационного люка. Пара стеклянных бутылок с мутной жидкостью стояли рядом с главой селения.

Все подняли стаканы и молча выпили. Самогон был очень крепок, и Алексей с непривычки закашлялся.

— Ну что, хорош самогон?! — засмеялся Олег и похлопал Воронцова по спине.

— Ядрёный.

— Алексей, расскажи, пожалуйста, как ты выжил?

— Я родился в бомбоубежище и прожил там почти всю жизнь, — начал он выдавать историю, которую сочинил во время подготовки к празднованию. Времени у него было много, пока пожарится мясо. — Мой отец был ребёнком, когда всё случилось, а мать вообще родилась и умерла в стенах бомбоубежища — света белого не видела. Я про неё знаю только с рассказов отца. Я прожил в бомбоубежище больше сорока лет, но потом случился мор, и почти все погибли. В живых остались лишь я и ещё два человека. Василий Степанович…

Мужчина на пару секунд замолк, собираясь с мыслями. Все присутствующие его внимательно слушали. Воронцов продолжил:

— Он тоже умер. По его словам, ему было больше семидесяти лет на момент смерти. В итоге мы с Пашкой остались вдвоём, и вышли с ним на поверхность. Вначале мы сильно боялись радиации, но потом привыкли и перестали её опасаться. А через полгода Пашку загрызли дикие собаки. Я его похоронил, после чего остался жить один. Сделал себе землянку на берегу реки, питался рыбой и разнообразной дичью.

Олег разлил самогон по стаканам, залпом его выпил, после чего начал рассказывать свою историю:

— Мы — бывшее СНТ «Ласточка». Большинство наших предков во время бомбардировки находились на острове: кто-то в отпусках, некоторые просто жили летом здесь. По острову не упало не одной боеголовки. Кстати, бомбили не ядерными боеголовками, а термобарическими снарядами. Эти боеприпасы не имеют радиационного поражения, поэтому мы и живые, а не бегаем с руками вместо щупалец. Дед рассказывал, что от Волгограда почти ни чего не осталось. Даже здесь много домов пострадало от взрывной волны.

— А деревни?

Олег пожал плечами.

— Да кто их знает? Возможно, деревни уцелели. Мы далеко от этих мест не уходили. Все выжившие после бомбардировки продолжили жить на острове. Но уже следующей весной, когда пошёл лёд, случилось ужасное… Плотина гидроэлектростанции была повреждена взрывами и давно не обслуживалась. В результате большого напора воды она рухнула, и весь остров просто смыло волной. В тот момент большая часть населения острова погибла.