Алексей слушал рассказ с мрачным выражением лица. Тем временем Олег продолжал:

— Выжило меньше тысячи человек — в основном те, кто жили в глубине острова и чистильщики, которые раньше работали на очистной станции. Она была построена с учётом затопления, отчего спокойно выдержала удар волны. Поначалу все жили дружно. Все уцелевшее поселенцы помогали друг другу, но внутренние разногласия разделили население острова Сарпинский на четыре лагеря.

Олег отправил в рот половинку помидора, прожевал его и возобновил рассказ:

— Первый — Романовцы, в основном среди них живут бывшие цыгане и выходцы из стран СНГ. Они живут далеко вниз по теченью. Они первыми прихватили скот и зерно, и отделились от общины. Вторые — красноармейцы.

— Полагаю, это название родилось из-за Красноармейского района? — вопросительно приподнял брови Воронцов.

— Абсолютно верно, — кивнул Олег. — Они живут на окраине острова и с нами пересекаются редко. Красноармейцы промышляют рыбой и охотой. С ними мы в нормальных отношениях и ведём торговлю. Женимся на их дочерях, а они на наших. Мы, Ласточкины, живём здесь прямо посередине острова. Наше основное пропитание — дичь и рыба. Так же мы выращиваем зерно, которым торгуем. Урожай маленький, но хоть что-то. Есть ещё огороды с овощами.

— Любопытно… — протянул Алексей. — Семена, я полагаю, у вас сохранились из-за того, что тут были дачи?

— Верно, — согласился Олег. — Нашим предкам повезло, что тут был дачный массив и народ выращивал всё, что мог. Даже после затопления многое уцелело: и семена, и скот. У многих в сарае хранилось зерно для скотины, вот его и мои предки и начали сеять. Вначале у них даже имелся трактор, но через десять лет после войны он встал на прикол в связи отсутствием топлива и запчастей. На всякий случай он до сих пор стоит в сарае на пеньках. Мой отец его обильно обработал солидолом. У нас до сих пор теплится надежда на то, что на тракторе кто-нибудь когда-нибудь поедет. Хотя, если честно, уже никто из нас не знает, как им управлять и как его чинить. Кстати, Алексей, как ты сюда переплыл?

Он в красках описал свою эпопею с лодкой, её починкой и переправой на этот берег.

— Эм… — уставил на него большими глазами Тимур — парень с забинтованными руками, который в «Ласточке» занимался рыбой вместе со своей супругой Настей. — Твоя лодка осталась на берегу?!

— Ну да, — кивнул сварщик. — Я её оставил там, где раньше располагалась паромная переправа.

— Надо её срочно забрать! — Тимур готов был хоть сейчас бежать за лодкой.

Олег вставил своё слово:

— Тимур, не спеши, сегодня все устали. Завтра вы с Алексеем соберётесь, возьмёте с собой Степана и принесёте лодку сюда, раз она так нужна тебе. Алексей, ты не против?

— Нет, конечно. Я всё равно не собирался плавать. Лучше воевать за жизнь, чем одному сходить с ума на том берегу.

— Вот и славно, — кивнул староста. — Я ещё не рассказал по поводу чистильщиков, с частью из которых ты имел «честь» познакомиться. Они живут на территории очистной станции и толком ничем не занимаются — только воруют и грабят всех. До начала войны рядом с ними стояла рота солдат, приехавших на учения. От солдат им досталось отличное вооружение: автоматы и патроны к ним. Благодаря оружию они до сих пор оставались безнаказанными. Время от времени у них наступает момент, когда они становятся адекватными, и мы обмениваем у них зерно на патроны.