— В продолжение темы — на прошлой неделе я заметила, что в конце месяца у нас заканчивается контракт на автобусные остановки. Поскольку денег все равно не было, я решила оставить все как есть, но теперь ты снова в деле и деньги есть. Нам продлить контракт?

Последние шесть лет я давал свою рекламу на автобусных остановках, расположенных в самых криминальных районах города. Хотя я уже год не практиковал, звонки по рекламе продолжали поступать и Лорне приходилось отклонять их или переадресовывать другим адвокатам.

— Он заключается на два года?

— Да.

Я не стал долго раздумывать.

— Ладно, продлим. Еще что-нибудь?

— Пожалуй, все. Нет, подожди. Приходила хозяйка дома по поводу аренды. Назвала себя лизинговым агентом, хотя это то же самое, что арендодатель. Она спрашивала, будем ли мы отказываться от помещения. Смерть Джерри означает расторжение договора, если мы решим не возобновлять аренду. Похоже, тут много желающих снять офис и можно поднять цену для следующих постояльцев.

Я взглянул в окно машины, мчавшейся по эстакаде к центру города. Сверху был виден только что отстроенный католический собор, а за ним серебристый корпус «Дисней Концерт-Холл». В его волнистых стенах отражалось теплое оранжевое солнце.

— Не знаю, Лорна, мне удобнее работать на заднем сиденье автомобиля. Никогда не надоедает. А ты что скажешь?

— Терпеть не могу краситься по утрам.

Она имела в виду, что предпочитает работать у себя дома, а не делать каждое утро макияж и не тащиться через весь город на работу. Мы всегда мыслили одинаково.

— Тут есть над чем подумать, — вздохнул я. — Никакого макияжа. Никаких расходов на аренду. Никаких проблем с парковкой возле офиса.

Лорна промолчала. Решение принимал я. Я поднял голову и увидел, что мы находимся уже в одном квартале от здания суда.

— Поговорим позже. Мне пора.

— Хорошо, Микки. Береги себя.

— Ты тоже, Лорна.

26

Эли Уимс еще не пришел в себя после трех месяцев в Камарилло. В больнице его накачали транквилизаторами, и я сомневался, что это поможет мне защищать его в суде или выяснить, как он связан с убийствами на пляже. Посидев пару минут в его судебной камере, я понял, что к чему, и решил обратиться к судье Фридману с ходатайством остановить лечение психотропными средствами. Вернувшись в судебный зал, я увидел, что Джоан Джорджетти уже сидит за столом защиты. До начала заседания оставалось пять минут.

Когда я приблизился к столу, Джоан что-то писала на обратной стороне папки. Каким-то образом она узнала меня, даже не поднимая головы.

— Хочешь отложить процесс?

— Да. И прекратить прием лекарств. Парня превратили в зомби.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Если учесть, что он всю ночь почем зря палил по полицейским, для него это самое подходящее состояние.

— Но я не сумею его защищать, если он не сможет отвечать хотя бы на простейшие вопросы.

— Неужели?

Джоан произнесла это с улыбкой, но я уловил намек. Пожав плечами, я присел на корточки, чтобы оказаться вровень с ней.

— Ты права, не будем говорить о судебном разбирательстве, — согласился я. — Я рад выслушать любые предложения.

— Твой клиент стрелял в патрульную машину. Мы не должны спускать такие вещи. Его надо наказать.

Прокурорша решительно скрестила руки на груди, демонстрируя нежелание идти на компромиссы. Джоан была симпатичной женщиной с атлетической фигурой. Она стала нервно барабанить пальцами по своим бицепсам, а я невольно смотрел на ее красные полированные ногти. Сколько я ее помнил, они всегда были выкрашены в кровавый цвет.