— У меня нет никакой сверхспособности, — ответил я.

— А у меня — есть! — весело изрекла она.

— Да? И какая же? — поинтересовался я.

— Я не могу сказать, — ответила Бильге, — это секрет.

Естественно, я подумал, что она шутила; нет, у неё определённо были способности, но я бы не назвал их «сверхспособностями».

Я снял с неё свою руку и пошёл самостоятельно в сторону лазарета. Она шла рядом, а я продолжал молчать.

— Жаль было бить по такому красивому лицу, как у Говарда, — молвила она. — Теперь он даже менее привлекательный, чем ты. — Это замечание я даже не осознал в тот момент. — Эм-м-м… то есть я имею в виду… не то, что ты урод и всё такое… я не об этом.

Немного помолчав, она продолжила:

— Слушай, теперь я буду следить за тобой. Ты реально отмороженный — не многие бы на такое пошли. Я постараюсь тебя удержать в узде.

«И вправду, — подумал я, — надо было позволить ей самой разобраться с Говардом». Я чувствую, что уже жалею об этом случае.

Мы вошли в лазарет.

После проверки мне сообщили, что со мной всё в порядке. Как это может быть — никто так и не смог объяснить; в принципе, никто и не поверил в то, что меня вообще били. Мне тут же порекомендовали идти по своим делам, чтобы не мешать осматривать более израненную Бильге, но я настоял на том, чтобы остаться в лазарете.

У неё были лёгкие ссадины, синяки, но больше всего досталось именно кистям её рук — уж очень сильно она старалась бить Говарда. Большая же часть крови на её теле всё же принадлежала именно ему. Возможно, что Бильге, как и Дуанте, служила в армии, однако это не объясняло, как она умеет так махать кулаками. Может, она ещё и боксом занималась? Это вряд ли, учитывая то, насколько неаккуратен, по словам врачей, был её боевой стиль; если бы она достаточно крепко держала кулаки, то не травмировала бы их настолько сильно.

Так или иначе, завтра мы вылетаем на неизвестную планету. Никто не сообщает нам никаких сведений. За что ведётся война, кто на кого напал — никто из рабов не знал.

Глава вторая. Говард

Я оклемался в палате белоснежного лазарета Колизея. Слева стоял столик с хирургическими приспособлениями, будто из фильма ужасов про пытки. «Жутко», — подумал я. Моё лицо было забинтовано, но через мелкие прорези я видел всё вокруг. Рядом на стуле сидела женщина в халате с рыжими волосами. Симпатичная, хоть ей и явно скоро будет за тридцать.

— Вы пришли в себя, — сказала она. — Как вы себя чувствуете? — Её голос был профессиональным, но довольно приятным.

— А как вы думаете? — проворчал я. — Меня избила девчонка. — Привычка ворчать была у меня на каком-то неконтролируемом уровне. Вот уж знакомство.

— Да, — кивнула медсестра, — эта ваша девчонка заходила до того, как вас сюда принесли. — Она слегка улыбнулась. — Надеюсь, вас немного утешит тот факт, что вам всё же удалось пару раз ей нехило задвинуть. — Она сымитировала своим кулачком удар.

— Да насрать, что мне там удалось, — опять ворчал я сквозь бинты. — Я просто поверить не могу. Никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро.

Улыбка пропала с её лица; похоже, я не умею разговаривать с женщинами. Не надо было мне ворчать.

— Да, я тоже поверить не могу, — томно проговорила она, — нечасто мне выпадает честь оказывать лечение гладиаторам с верхних этажей, и, уж тем более, с такими серьёзными ранами.