— Ну, это ты вообще ебанулся тогда, раз не помнишь, — сказала Бильге. — Ты хоть помнишь, как меня зовут?

— Тебя зовут Бильге, — ответил я ей.

— Ладно, будем надеяться, что всё в порядке.

— А в чём дело?

— Ну, Рен предположил, что у тебя, возможно, контузия головного мозга. Тебя тошнило, ты брызгал слюной.

— Да ну, чувствую себя отлично.

И действительно — головная боль прошла; кровотечение прекратилось давно. Хотя, через костюм не было ясно, как именно там обстоят дела. Как только найду время, нужно будет раздеться и проверить своё тело на наличие каких-либо серьёзных травм.

Наконец-то мы дошли до первой пещеры; широкий вход порос мхом.

— Ты говоришь, что битва была тяжёлой? — спросил я, остановившись возле входа. — Даже с твоей сверхспособностью?

— Мне кажется, что кто-то на верхушке реально не хочет нормально выполнять свою работу, — предположила Бильге. — Конкурс для отбора элитного отряда они провели, а о выживании победителей думать поленились. Никакой стратегии — мы тут как пацаны с района, тупо приехали на назначенный махач. У меня возникает ощущение, будто всю работу сделала я.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — ответил я.

— Ну, уж прости — я не выбирала, чтобы у меня была сверхспособность.

— А что, если ты здесь неспроста? — спросил я. — Что, если те, кто нас сюда отправил, знали о твоей способности?

— Тогда я их найду и убью, а моя сверхспособность мне в этом поможет.

Я усмехнулся.

— А что, если они могут отключить твою способность? Вдруг это какая-то секретная правительственная разработка? — продолжал её поддразнивать я в надежде, что она признает, что всё это время шутила.

— Предположения, да и только. Лучше давай делом заниматься, а не болтать о теориях, — распорядилась Бильге. — Ты видишь кого-нибудь?

Мы заглянули вглубь пещеры — внутри было довольно сухо; свет снаружи озарял почти всю пещеру изнутри, кроме пары очень маленьких углов. Сразу было видно, что внутри никого нет. Мы двинулись дальше.

Взобравшись по скале ещё на несколько метров в высоту, мы обнаружили вторую пещеру, неподалёку от первой; снаружи совершенно не было никакой растительности. Мы заглянули внутрь.

— Никого, — заключил я после тщательного осмотра. — Пойдём обратно.

Возвращаясь на объект «Грязь», мы вновь шли вброд по ручью; в нём я отмыл лицо и руки от крови, пота и слюней. Освежающая вода меня слегка приободрила; мои ноздри наполнились отрезвляющим запахом сырости. Бильге смотрела на меня и… как ни странно, улыбалась. Она тоже наклонилась к воде и слегка всполоснула своё лицо, будто подражая мне, а затем поглядела на мою реакцию, продолжая улыбаться. Может быть, это такая издёвка?

Когда мы вернулись на поле, я заметил, как Дуанте крутится возле трупов павших товарищей.

— Дуанте! Как ты? — спросил я; правда, было и так заметно, что он обошёлся без смертельных ранений.

— Да вот, планирую кое-что вам показать, — ответил он.

Дуанте присел к ошмёткам тела — это был Говард; он действительно был разорван в клочья. Его внутренности лежали по всей земле вокруг него, голова была оторвана от тела; один из его голубых глаз свисал на зрительном нерве, а рёбра выпирали наружу прямо из груди.

— Чёрт, — прошептал я, увидев всю мерзость этой картины. — Что с ним случилось?

— На него набросились в ближнем бою, — ответил Дуанте.