День викария подчинялся давно установившемуся распорядку. Ему и в голову не приходило отступать от него — так дикий гусь никогда не размышляет, лететь ли ему в теплые страны. Мэтьюз вставал около четырех утра и час или два посвящал Богу. Потом он собирал семью для совместной утренней молитвы и пения псалмов. Он прочитывал вслух главу из Библии и вновь молился, стараясь донести до Бога просьбы, высказанные в молитвах дочерей. Вечером он снова открывал Библию, на сей раз сопровождая чтение наставлениями. Перед сном все члены семьи отправлялись к себе поразмыслить о прочитанном, о своей жизни, сделать записи в дневнике.

Если бы не присутствие женщин, Энди мог бы подумать, что он попал в монастырь.

Два дня Энди ходил за Кристофером Мэтьюзом по пятам. Увиденное позволило ему сделать вывод, что викарий был чуть ли не мэром Эденфорда. По традиции, берущей начало в Средневековье, большинство крестьян жили на землях, принадлежащих Честерфилдам. Образно говоря, Честерфилды и Эденфорд были крепко-накрепко связаны узами экономического брака.

Честерфилды сдавали землю в аренду горожанам, пользуясь при случае своим именем для защиты политических и экономических интересов Эденфорда; жители города производили товары, приносящие Честерфилдам неплохой доход. Обычно стороны ладили между собой. Связующим звеном между ними был Кристофер Мэтьюз. Он приехал в Эденфорд много лет назад вместе с молодой женой и открыл здесь первую сапожную мастерскую.

В то время богослужения в Эденфорде совершал священник из Тивертона. Он проводил службы в окрестных городках, получая жалованье в каждом из них. Такая практика была обычным делом. На несколько деревень и небольших местечек часто приходился всего один служитель алтаря. При таком раскладе кому-то, само собой, внимания недоставало, но в Эденфорде считали, что лучше уж так, чем не иметь священника вообще.

И вот однажды между его преподобием и семейством Честерфилдов пробежала черная кошка. Когда дочь лорда Честерфилда выходила замуж, служитель церкви провел свадебную церемонию, не прислушавшись к пожеланиям отца невесты. Он сделал все, как хотел отец жениха, лорд Уэзерлей, плативший ему жалованье в Тивертоне. Брак вскоре распался, и священнику было отказано от места в Эденфорде.

После столь прискорбного случая лорд Честерфилд решил, что городу необходим собственный священник. Однако он не хотел видеть на этом месте человека, знакомого с богословием. Образованные люди слишком серьезно относятся к вере и часто суют нос не в свое дело. Ему требовался кто-нибудь попроще и посговорчивее. Рассуждал лорд примерно так: во-первых, священник из народа обойдется дешевле, ведь кроме прямых обязанностей ему придется заниматься ремеслом; во-вторых, он окажется слишком занят, чтобы размышлять о духовных проблемах. Словом, нужен был человек, способный вести воскресные службы и могущий дать добрый совет прихожанам.

И лорд Честерфилд нашел подходящую кандидатуру. Самым набожным человеком в Эденфорде считался Кристофер Мэтьюз, ему-то и было предложено место викария. Сначала Мэтьюз отказался, сказав, что не готов стать духовным лидером, но Джейн убедила мужа принять предложение. Она полагала, что Господь послал ему возможность помочь жителям городка вернуться к истокам библейского учения. Уступив настояниям любящей жены, сапожник превратился в священника.

Спустя несколько месяцев после того, как Мэтьюз стал священником, лорд Честерфилд с удивлением обнаружил, что в Эденфорде произошли перемены: люди начали больше трудиться и меньше дебоширить. Город был обязан этим Кристоферу Мэтьюзу, который обладал не только способностями лидера, но и сильным характером. Новоиспеченный викарий обошел все дома в Эденфорде, убеждая их обитателей в преимуществах благочестия. Он предложил им попробовать жить в течение полугода честно и праведно.