Доминика так и подмывало спросить, когда же произошла такая разительная перемена, но он не осмелился задать этот вопрос вслух. Вместо этого попробовал предложенное ему блюдо.

— На вкус еще лучше, чем на вид!

На этот раз Сьерра улыбнулась почти искренне.

— Там еще много осталось, — сказала она и вздохнула. — Нам и за неделю не управиться.

Доминик приободрился. Сьерра сказала «нам» и «за неделю». Не похоже, чтобы она собиралась бросить его. После этого еда показалась Доминику еще вкуснее. Он съел две огромные порции, но, как и говорила Сьерра, говядины осталось еще много.

Никто из них не упомянул прошлый вечер.

Сьерра вообще не произнесла больше ни слова, а это означало, что положение вещей, далеко от нормального. И все-таки Доминик был рад, что она, как он боялся, не окопалась в своей комнате и не отказалась общаться с ним.

Он молча наблюдал за ней поверх бокала с вином. Обычно, разглядывая ее, Доминик предвкушал то, что произойдет в ближайшее время. Или, если говорить более открыто, прикидывал, как скоро он сможет затащить ее в постель. Конечно, это были приятные мысли, но Доминик понимал, что сегодня до постели дело не дойдет. И все-таки он не мог оторвать от Сьерры глаз. Его взгляд то и дело скользил по нежным очертаниям ее щек, по плавному изгибу длинной шеи, по жилке, бьющейся на горле. Основное свое внимание Сьерра уделила ужину, не обращая никакого внимания на мужа.

Доминик хотел завести разговор о том, что происходило сегодня в офисе, но смолчал. Сьерре было наплевать на его рассказ, да и он, по правде говоря, не горел желанием делиться с ней новостями. Так что Доминик, тоже сосредоточился на ужине.

Когда, они закончили есть, Сьерра тут же поднялась из-за стола.

— Я уберу, — отрывисто произнесла она. — У тебя же, по всей видимости, много работы.

Короче, его присутствие на кухне нежелательно… Конечно, у него было полно работы, но почему-то Доминик не стал признаваться в этом.

— Я помогу тебе с посудой, — сказал он.

Своей готовностью помочь он удивил себя больше, чем Сьерру. Остается только посыпать голову пеплом в знак раскаяния. Но Доминику не нравилось, когда ему ненавязчиво предлагали убираться вон. Поэтому он помог убрать со стола и, пока Сьерра очищала тарелки от остатков пищи, загрузил их в посудомоечную машину.

Когда они закончили, Сьерра, вытирая руки полотенцем, сообщила:

— Завтра я возвращаюсь на работу. К Финну. — Тон ее голоса и последовавшая за словами пауза словно подбивали Доминика возразить ей и начать новые военные действия. Доминик лишь слегка склонил голову в знак того, что он все слышал. Тогда Сьерра неуверенно заметила: — Я подумала, что следует предупредить тебя заранее.

Доминик не очень хорошо понял, упрекает ли она его за то, что он так беспардонно распорядился ее жизнью и работой, или же предлагает помириться.

— Как пожелаешь, — сказал он, постаравшись изобразить на лице точно такое же бесстрастное выражение, как у Сьерры.

— Именно этого я и желаю, — тихо ответила она. На секунду их взгляды встретились. — Ну, тогда спокойной ночи, — произнесла Сьерра, повернулась и направилась к лестнице.

Доминик смотрел ей вслед, зачарованный, плавным покачиванием ее бедер под облегающими джинсами, и испытывал слишком хорошо знакомые боль и томление.

— Сьерра? — позвал он, не успев сообразить, что делает.

Она остановилась, положив руку на перила, и оглянулась.

— Что?

Молчание затопило коридор. Доминик покачал головой.

— Ничего, — ответил он. — Спокойной ночи.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Да уж, короткий у тебя оказался медовый месяц, — заметил Финн, когда на следующее утро Сьерра вошла в его студию.