Я и сам не догадывался, что ноги отказывают после трех миль по пояс в грязи.

А потом, уже на привале, когда мы достаем свои пайки, мухи бросаются на них с большим остервенением, чем мы сами. Приходится свободной рукой стряхивать их с куска, который несешь в рот. Даже приноровившись кое-как, все равно не успеваешь отбиваться от мух, и становится совсем не до смеха.

И вот я подхожу к той части истории, когда погибает Бобби и мы ночуем в лагере, но об этом я уже рассказывал.

Утром мы тянем соломинки, чтобы выбрать двух счастливчиков, которые будут встречать врага на выходе из пещеры минометным огнем. Приз достается Хатчу и Оскару. Это действительно приз, поскольку ребята остаются на свету и если и увидят врага, то за сотню футов. По сути, они назначаются снайперами. А мы должны сражаться в пещере. В темноте.

Они должны взять на прицел вход в пещеру. Это шаг номер один. Если выскочит кто-нибудь из «тех», они уберут его выстрелами из ружей. Если появится кто-нибудь из «наших», он должен громко крикнуть «Хатч!», чтобы тот не пальнул. И вот теперь я спрашиваю вас: так ли это сложно?

Итак, мы стоим наизготовке у входа в пещеру, разбившись на тройки. Так проще избежать сумятицы в темноте.

Слева от меня Эндрю и Джей.

Наша очередь. Мы срываемся с места.

На полпути я сталкиваюсь с чем-то, движущимся в обратном направлении, и меня сбивает с ног. В пещере совсем темно, я ударяюсь о влажную стену и переворачиваюсь. Все ориентиры потеряны. Впервые с начала боев мы с Эндрю оказываемся порознь.

Возможно, клаустрофобия обострила мое восприятие, но я ощущаю прохладу стены, в которую я вжат, и потолок, нависший прямо над головой.

Я начинаю паниковать, чувствуя, что задохнусь, если не возьму себя в руки.

Я слышу шум борьбы, голоса наших и «тех», но мне кажется, что они доносятся отовсюду…

И вот тогда я слышу его. Голос Джея. Я бы узнал его из миллиона других.

Он выкрикивает предупреждение.

«Уит!» Это прозвище Эндрю. Уит.

А потом раздается свист пули, впивающейся в тело. Раз услышав этот звук, никогда его не забудешь. Поверьте мне.

Я думаю: «Вот и все. Эндрю. Все кончено».

Что-то ломается во мне.

Наверное, мне следовало морально подготовиться к этому. Не знаю. Я должен был отдавать себе отчет в том, что Эндрю может погибнуть в любой момент, а война будет продолжаться, и мне придется сражаться в одиночку.

Наверное, мне следовало подготовиться к этому, но я не готов.

Я бегу.

Не спрашивайте меня, как я добрался до входа в пещеру, потому что я полностью потерял ориентацию. Я просто следовал за парой собственных ног в надежде, что они лучше меня знают, куда бежать.

Так и есть.

Мы выбегаем на свет, и я вижу, что бегу следом за двумя япошками. Похоже, они не знают, что я сзади. Если бы знали, меня бы уже не было в живых. Достаточно было одному из них обернуться, и мне конец.

Поэтому я стреляю в них обоих. В спины.

И с той минуты я ненавижу себя за это.

А хотите знать почему? Ну, я имею в виду причины, помимо очевидных. Я мог бы вернуться в пещеру. Но я стреляю в них. И скажу вам почему. Потому что думаю, что, если я этого не сделаю, об этом все узнают. Нелепая мысль, ведь никто не наблюдает за мной. Если бы мы оказались футов на двадцать ниже по склону, нас могли бы заметить Хатч и Оскар, но мы ведь не на двадцать футов ниже. А все остальные в пещере.

Так что я опасаюсь не того, что все увидят. А именно того, что все узнают. Впрочем, теперь поздно об этом говорить, ведь оба японских парня давно мертвы.

И я должен вернуться в пещеру.

Да, я запаниковал, побежал, но теперь, когда я на свету и снаружи, я знаю, что должен вернуться. И тут я вспоминаю, что Эндрю мертв. По крайней мере, я так думаю.