Ну и что же я делаю?

Я бегу как ошпаренный. Как будто только так можно спастись с этого вонючего острова, сбежать из этого ада.

Но я совершаю большую ошибку. Огромную ошибку. Я забываю прокричать: «Хатч!»

И этот сукин сын палит в меня из миномета.

Трудно описать, каково это — попасть под обстрел. Когда снаряды ложатся рядом с тем местом, где ты стоишь. Или, как в случае со мной, когда спасаешься бегством, как трусливый дурак.

Больше похоже на полет, только больнее. Пожалуй, это все, что я могу сказать, чтобы вам стало понятнее. Тебя просто подхватывает какая-то сила, и ты паришь в воздухе. Почти такое же состояние испытывает человек, когда его сбивает грузовик. Не советую вам оказаться в подобной ситуации. Я приземлился далеко от того места, где начал бег, и это все, что сохранила моя память.

Потом было много рассуждений о том, почему он стрелял из миномета. Почему не стрелял из винтовки, как планировалось. Кто-то говорит что Хатч просто тупой, что весьма близко к истине, и возможно, в последний момент он просто перепутал миномет с винтовкой.

Но я все-таки присоединюсь к тем, кто считает, что он садист. Такие, как он, в детстве отрывают насекомым крылья. Потом он вырастает и идет стрелять япошек, но ему доставляет удовольствие не просто их убить, но заставить при этом покувыркаться.

С одной стороны, я ненавидел его за это, но в то же время был благодарен. Я проявил трусость в сражении, но никто не должен об этом знать. Пусть все думают, что я по глупости забыл прокричать «Хатч!»

Да, вот почему «Уолтер так ненавидел это "пурпурное сердце"». Потому что, как сказал Майкл, «я его не заработал».

Пока еще не слишком смахивает на историю о силе, верно?

Возможно, мои представления о силе отличаются от ваших.

Вот как я себе это объясняю. Я понимал, что я совершил, и смог это принять. Конечно, мой поступок был далек от идеала, но произошло то, что произошло.

Я не рассказал об этом Эндрю. Потому что Эндрю был не настолько силен, чтобы принять это. Он бы сочинил для себя другую историю, далекую от истины, что, собственно, он и сделал. Так кто же сильнее — тот, кто смотрит правде в глаза, или тот, кто утешает себя сладкими сказками?

Он не примирился и с тем, что мое тело оказалось обезображенным. И мне не позволял смотреть на раны. Я это делал, когда он заступал на дежурство.

Эндрю недостает смелости смотреть фактам в лицо. Ему нужно дорасти до этого.

Он захочет посмотреть Майклу в глаза, потому что Мэри Энн подсказала ему это. Как только он увидит их, ему станет ясно, что это я. Но он все равно откажется это понимать. Потому что еще недостаточно крепок духом.

Только разложив все по полочкам, он сможет вернуться домой.

И тогда мы все освободимся.

Кстати, голову мне снесло всего лишь через три дня после моей выписки из госпиталя.

Жаль, что Хатч не был хорошим стрелком. Избавил бы меня от множества хлопот.

Глава девятнадцатая

Майкл

Майкл, вскочив с кресла-качалки, выкрикивает имя Эндрю. Слишком простое решение, но это срабатывает.

Эндрю останавливается и оборачивается.

Майкл произносит:

— И это все? Ты летишь из Альбукерка, Бог знает как добираешься в город из аэропорта, потом топаешь сюда пешком — и для чего? Чтобы выслушать меня, обозвать сумасшедшим и уйти? В таком случае, дружище, ты просто выбросил на ветер доллары, припасенные на отпуск.

— Я тебе не дружище. Сумасшедшие непредсказуемы. И меня не прельщает перспектива общения с ними.

— Меня тоже. Но посмотри, я ведь совершенно безобиден.