— Не исключено. Майкл! Постарайся не ожесточиться, как Уолтер.

— Почему ты говоришь об этом?

— Ты был таким беспечным и добродушным юношей, когда я встретила тебя. Успокойся. Мне неприятно видеть, как ты утрачиваешь свойственную тебе доброту. Уолтера нет, и мы не в силах этого изменить. Майкл живет. У него своя жизнь. Я бы не хотела, чтобы он прожил ее в злобе. Не стоит перенимать и его дурные привычки, — добавляет она, указывая на сигарету.

Он обрушивается на нее с гневной тирадой, зная, что его реакция неправильная, полностью противоположная тому, о чем она только что просила. Знает, что лишь подтверждает ее правоту.

Он сам чувствует, как каменеет его лицо.

— Не думаю, что ты вправе давать мне советы. Потому что ты не знаешь, что он чувствует.

— Верно. Этого я не знаю.

— Никогда больше не говори мне, что я ошибаюсь в своих чувствах. Я имею право на его чувства.

— Хорошо, — говорит она. — Я признаю свою ошибку.

Глава двадцать шестая

Эндрю

Эндрю стоит у борта катера, широко расставив ноги, чтобы противостоять качке, и снова и снова закидывает удочку.

Он бросает тяжелый взгляд в сторону берега, пытаясь определить то место, где они стояли в тот вечер, когда он сделал Мэри Энн предложение. Отчасти поэтому он вернулся сюда. Рыбалка — хороший повод для того, чтобы оправдать поездку, но это место на набережной имеет особое значение. Иногда он скучает по нему.

Несколько парочек стоят на набережной у парапета, но издалека лиц не разглядеть.

Ему интересно, догадываются ли они о том, что стоят на священной земле. И знают ли о том, что к ней надо относиться с уважением. Скорее всего, что нет, думает он.

Его глаза воспалены, веки опухли и покраснели. Он то и дело клюет носом от усталости. Заметно, что он толком не спал вот уже несколько дней.

Полусонный, он чувствует, как от поклевки конвульсивно дергается снасть. Открывая глаза, он видит рядом с собой человека, крепко сжимающего его удилище.

— Вы чуть не упустили удочку, мистер. Что, наглотались таблеток от морской болезни?

Эндрю отходит на корму и, присев на скамью, закрывает измученные глаза.

Он просто устал. Беда в том, что ему не удалось поспать. Все это ерунда про морскую болезнь — у него никогда в жизни ее не было. Это Уолтер блевал всю дорогу от Сан-Диего до Гуадал-канала. А Эндрю чувствовал себя прекрасно.

Едва расслабившись, он проваливается в сон, и рядом с ним на скамье оказывается Уолтер.

На нем белые парусиновые брюки, белая рубашка с коротким рукавом, в зубах сигарета «Лакки». Набриолиненные волосы гладко зачесаны назад.

— Нет, пожалуйста, — произносит Эндрю, чувствуя, что голос звучит слишком слабо, но не в силах это изменить. — Никаких снов. Я большее не вынесу. Что я должен сделать, чтобы избавиться от них?

— Будь взрослым и храбрым. Встреться еще раз с этим парнем.

— Со Стибом?

— Именно.

— И что ему сказать?

— Сам поймешь.

— Хорошо, тогда вот вопрос для тебя. Если этот Стиб знает так много, почему тогда он считает, что кошку миссис Макгерди звали Энджел?

— Потому что ее действительно так звали.

— Нет, ее звали Генриетта.

— Опять ты ошибся, старик. Ее звали Энджел.

— Ты сам при жизни ни черта не помнил, почему же я должен верить тебе на слово?

Уолтер ухмыляется и тушит окурок каблуком.

— Послушай, Эндрю. Я тебе когда-нибудь врал?

Он трясет Эндрю за плечо, и тот просыпается.