Мэри Энн поднимает голову и наблюдает за чайками, которые выписывают круги прямо над нами.

— Помнишь, как он кормил их хлебом из бумажного пакета? Они всегда так радостно кричали. Интересно, радуются ли они сейчас?

Эндрю пожимает плечами.

— Чайки всегда кричат.

Мэри Энн, похоже, не слышит его слов. И продолжает:

— Он всегда был уверен в том, что они его знают. Он даже говорил, что, когда они кружат над головой, он словно слышит, как они кричат друг другу: «Смотри. Пришел тот парень с хлебом». Как ты думаешь, они узнали нас? Мы ведь часто приходили сюда вместе с ним.

— Хм. Не знаю, — говорит Эндрю. — Возможно. — Но можете не сомневаться, он совсем не это имеет в виду. Похоже, он чувствует себя неловко в этой настоящей жизни. Впрочем, Мэри Энн этого не замечает.

— Расскажи мне, как он погиб.

Ее просьба повисает в воздухе, и Эндрю становится вдвойне неуютно.

— Лучше тебе этого не знать.

— Нет, я хочу.

— Почему?

— Потому что это он. Это была часть его жизни. Я знаю все о его жизни до войны. Теперь мне нужно знать и эту часть. Я понимаю, что это было ужасно, но тебе все равно придется рассказать мне.

— Это не было ужасно.

— Должно было быть. Как смерть может быть другой?

— Была лишь маленькая дырочка от пули. Только что он был рядом со мной, и вот уже лежит на земле с крохотным отверстием во лбу. Его даже не было заметно. И он выглядел спокойным.

— Еще год назад я бы не смогла об этом говорить. Но сейчас я уже научилась держать себя в руках.

Они долго молчат, просто глядя на воду.

Потом Мэри Энн поворачивается к нему и улыбается. Той самой улыбкой, которая озаряет все лицо. И не только ее лицо, но и все вокруг.

— Славный был день, — произносит она.

— Правда?

— Да, мне было очень хорошо с тобой сегодня, Эндрю.

— Правда? То есть я хотел сказать, спасибо. Мне тоже. Действительно, было здорово.

Она по-сестрински берет его под руку.

— Я имею в виду, ты был его лучшим другом. Ты был вместе с ним каждую минуту. До самой смерти. Не представляю, с кем бы еще я могла так поговорить о нем. Как давно я не говорила о нем ни с кем.

Эндрю слегка кивает головой и выдавливает из себя улыбку, которая больше напоминает мученическую.

— Мы всегда можем продолжить.

— Мне бы очень хотелось. В любое время. Мне еще о многом нужно расспросить тебя. Вернувшись домой, я сразу же вспомню еще миллион вещей, о которых я забыла спросить.

Пусть потом я забуду об этом, но именно в этот момент я отчетливо понимаю, что нет нужды наказывать Эндрю за то, что он вернулся домой к моей девушке.

Я вижу, что наказание вершится и без меня, и оно никуда не уйдет, и что бы я ни придумал сам, больнее уже не будет.

Глава сорок вторая

Майкл

Майкл возвращается на перекладных, из-за этого дорога домой растягивается на два дня.

Он не может позволить себе остановиться в мотеле, поэтому обитает в аэропорту Альбукерке в ожидании свободных мест на рейс. Потом точно так же коротает время в аэропорту Лос-Анджелеса.

По прилете ему некому позвонить и попросить, чтобы за ним приехали и отвезли домой. В аэропорт он добирался не на своей машине, поскольку все деньги ушли на авиабилет и платить зa длительную парковку оказалось бы нечем. Поэтому довез его Деннис. Он не загадывал, когда вернется, да и тогда это казалось неважным.

Теперь придется добираться домой пешком. На попутные машины рассчитывать не приходится, и основную часть пути он преодолевает на своих двоих с рюкзаком за спиной.