– Да какая ж мне польза оттого, что кто-то еще сделает подобный настраивающийся самописец? Тогда нам с братом прямая дорога в богадельню.

Джон насупился:

– Я думаю, причина не в этом. Неспроста ты подписываешься вымышленным именем, держишь свое изобретение в тайне…

Бен тяжелым взглядом уставился на Джона. Неожиданно его осенило: Трэвор Брейсуэл успел пообщаться по поводу harmonicum не только с ним.

– Джон… – начал он.

– Ну что?

– После того эксперимента на пруду, ну помнишь, с harmonicum, ничего такого с тобой не происходило… особенного?

Джон чуть заметно кивнул, по лицу его пробежала тень. Он тяжело вздохнул.

– Я не хотел говорить… Я хотел спросить… – Ему никак не удавалось сохранить спокойный и уравновешенный тон. Он судорожно сглотнул и испуганно выпалил: – И с тобой это было?

– Ты видел Трэвора Брейсуэла? – чуть слышно спросил Бен.

Джон удивленно вытаращил глаза.

– Звучное имя, – пробормотал он, – хотя, насколько я помню, у человека из моего сна имени не было.

– А при чем здесь сон?

– Когда мы вернулись с пруда, той же ночью мне приснился сон. Такого кошмара я за всю свою жизнь не видел. Мне снилось, что я снова на пруду, и какой-то человек начал кричать на меня и требовать, чтобы я прекратил эксперимент, а потом он схватил тебя за горло – ты тоже там был, Бен, – и начал душить. Я бросился к тебе на помощь, а потом… – он снова нервно сглотнул, и Бен понял, что ночной кошмар до сих пор не дает ему покоя.

– Продолжай, – попросил Бен.

Джон кусал губы и молчал, наконец спросил:

– Тебе такой же сон снился?

Бен кивнул.

– Я тебе потом расскажу, – пообещал он, – сначала ты. Джон уставился на бумаги, лежащие у него на коленях. Он избегал смотреть Бену в глаза.

– Ну вот, а потом передо мной возник ангел, он весь сиял, а в руках у него был огненный меч. Он объявил мне, что Бог отрекся от тебя, но я могу надеяться на прощение. Но я… я не хотел, чтобы тебя убили, поэтому я попытался поговорить с ангелом. Как только я открыл рот, он коснулся меня огненным мечом, и я… – Джон втянул голову в плечи и попытался изобразить улыбку, – ну, я думаю, что во сне я умер. Я чувствовал это так явственно. Я видел, как меня пожирали черви, жирные, они ползали внутри моего черепа. И я находился в каком-то ужасном темном месте… – Джон постарался улыбнуться, но губы у него задрожали, и улыбка вышла жалкой.

– Ну, – начал Бен, – мой сон был немного лучше. – Он рассказал о своей встрече с Брейсуэлом. Но умолчал о том, что встреча состоялась не во сне, а наяву. В этом Бен не сомневался. На следующий день после встречи он видел пятно на том самом месте, где его вырвало в то злополучное утро. Но Бен не хотел, чтобы Джон знал, что это был вовсе не сон.

– А потом еще были? – спросил Джон.

– Ты имеешь в виду такие сны? Нет.

– Тебе не кажется, что это harmonicum их вызвал? – и, не дожидаясь от Бена ответа, Джон торопливо продолжил: – Помнишь то розовое свечение, совершенно непонятно, почему оно возникло и для чего?

– Помню розовое свечение, – ответил Бен.

– Может быть, оно и стало причиной наших ночных кошмаров? Может быть, мы их каким-то образом вызвали из эфира? – Джон говорил это совершенно серьезно.

Бен скептически скривил губы, обдумывая, как бы ему вытащить Джона из дебрей глупости.