(глава вторая)

Через десять минут после того, как мы вернулись к просмотру фильма, снова зазвонил телефон.

— Господи боже! — возмутился Джей, хватаясь за пульт.

— Твоя мама еще более приставучая, чем некоторые парни, — добавила Герцог.

Перепрыгнув через спинку дивана, я схватил трубку.

— Да, — сказал я, — как дела?

— Тобин! — Это была не мама. Кеун.

— Кеун, ты разве не…

— Джей у тебя?

— Да.

— Громкая связь работает?

— Э, а зачем тебе…

— ГРОМКАЯ СВЯЗЬ РАБОТАЕТ? — заорал он.

— Погоди. — Я принялся искать нужную кнопку и сообщил остальным: — Это Кеун. Требует громкой связи. Что-то с ним не так.

— Ну и ну, — сказала Герцог, — скажи еще, что солнце — это клуб светящегося газа или что у Джея крошечные яйца.

— А вот сюда не лезь, — огрызнулся Джей.

— Куда не лезть? К тебе в трусы с самой мощной лупой в поисках твоих малюсеньких яичек?

Я отыскал кнопку громкой связи и нажал на нее:

— Кеун, слышишь меня?

— Да, — ответил он. Рядом с ним кто-то шумел. Какие-то девчонки. — Слушайте.

— Туда, где владелица самых маленьких на свете сисек берется рассуждать о чужом достоинстве, — ответил Джей Герцогу, а она швырнула в него подушкой.

— СЛУШАЙТЕ СЕЙЧАС ЖЕ! — снова заорал из телефона Кеун. И все заткнулись. Кеун был поразительно умным и говорил всегда так, будто выучил все свои реплики заранее. — Так. Сегодня мой менеджер на работу не вышел, потому что его тачка застряла в сугробе. Поэтому я выступаю в роли и повара, и его помощника. Тут помимо меня еще два работника, а именно Митчелл Кроуман — раз, и Билли Талос — два. — Митчелл с Билли учились в той же школе, что и мы, хотя я не мог утверждать, что мы хорошо знакомы, потому что они бы меня из очереди не позвали. — Сначала все было спокойно, ситуация изменилась только минут двенадцать назад. Зашли всего два клиента, Алюминиевый и Дорис, самая старая курильщица Америки из тех, что живы. Но потом появилась эта девчонка, потом Стюарт Вайнтрауб (еще один наш одноклассник, хороший парень) с кучей пакетов из «Таргета». Они немного отвлекли Алюминиевого, а я читал «Темного рыцаря» и…

— Кеун, ты к чему это все рассказываешь? — поинтересовался я. Иногда он говорил слишком пространно.

— Да, повод есть, — ответил он. — Даже четырнадцать. Потому что минут через пять после появления Стюарта Вайнтрауба наш добрый и любящий Всемогущий оценил поведение своего раба Кеуна и ниспослал в нашу чудесную «Вафельную» четырнадцать черлидеров из Пенсильвании — в танцевальных костюмах! Джентльмены, я не шучу. «Вафельная» битком набита черлидерами. Их поезд отменили из-за снежных заносов, так что они остаются тут на ночь. И все наглотались кофеина. Делают шпагаты на столе для завтраков.

— То есть дай повторю для ясности: в «Вафельной» случилось рождественское чудо, черлидеры меня раздери. Я этих девчонок прямо сейчас перед собой вижу. И они такие классные, от их пылкости вот-вот снег растает, а в моем сердце могут оттаять уголки, заледеневшие так давно, что я уже забыл об их существовании… даже не могут, нет, оттают.

И тут из телефона послышался девчачий голос, одновременно радостный и сладострастный. Я к этому времени уже стоял около телефона, глядя на него буквально с благоговением. Рядом оказался и Джей:

— Это что, твои друзья? Круто, пусть тащат «Твистер»!

Снова заговорил Кеун:

— Вы же понимаете, что тут на кону! Началась самая крутая ночь в моей жизни! И я приглашаю вас, потому что я самый лучший на свете друг.