|
Или, в бежево-серых робах, торопливо выгружались из битком набитого грузовоза в сотне световых от дома, а их загоняли в тесные временные лагеря, где роились журналисты, волонтеры и скучающие инфантилы, невесть почему мотыльками летящие на пламень инферно.
– По всему гало рушится привычный порядок жизни, – прошептал ван Зант.
«Разве это не удача?» – хотел сказать он.
Подруга была иного мнения.
– Я помню все жестокости, которые ты наблюдаешь, – ответила она.
И добавила:
– Я много чего пострашней натворила.
И наконец:
– Правильно ли быть о себе такого высокого мнения?
Импасс не понял ее и обиделся.
– Эй, я же старался тебя не задевать! Ты сама говорила, что не помнишь!
Но она уже удалялась, белым узким пятном рассекая абсолютную арку вакуума.
– Мы что, впервые повздорили? – позвал ее Импасс.
Ответ он получил, но не разобрал – такой тихий, будто она выскальзывала не просто из локального пространства.
– Хорошая была тачка, – отсутствующим тоном заметила она.
С четвертого этажа управления Полиции Зоны на перекрестке Юнимент и По ей прислали новую машину, взятую из гаража. Она затащила Джорджа на переднее сиденье и отвезла через весь город к себе домой, в комнату близ глоубтаунского ракетного порта.
– А эту и машиной-то стыдно называть, дорогой, – сказала она ему, проезжая мимо Церкви на Скале. – Посмотри на церковь, Джордж.
На каждом повороте тело Джорджа кренилось из стороны в сторону. В конце концов она стала рулить одной рукой, а его придерживать свободной. Ей ничего не стоило удерживать труп, просто нужно было чем-то заняться.
– Джордж, тебя слишком легко удержать, – рассмеялась она. – Тебе надо лучше питаться, правда. И слезай уже с наркоты.
Она пронесла его по двум пролетам и уложила на свою кровать. Раздела, вытерла влажным полотенцем, уделив особое внимание ране в подмышечной впадине, и накрыла одеялом.
– Вот, – сказала она. – Видишь?
Обмякший Джордж лежал и смотрел в потолок.
Вниз по улице кто-то заиграл «Ya skaju tebe» в миноре, слишком затягивая паузы. Сентиментальная музыка, уместная для военного времени – поры расставаний. Звездные лайнеры переделывали в военные транспортники, и они теперь взлетали и садились в порту, так что по стенам комнаты ассистентки постоянно катилось разноцветное колесо, оставляя по себе небольшие активные рубиново-красные флуоресцентные пятнышки вроде умных татуировок. Лицо Джорджа из-за этого последовательно сменило три выражения, и на миг показалось, будто он пытается что-то сказать, хотя и мертв.
Так они убивали время до темноты. Джордж, казалось, все время пытался заговорить. Ассистентка сидела на краю кровати, ожидая, что он скажет. Потом сквозь стену прошел Р. И. Гейнс: камуфляжные штаны подвернуты до половины загорелых щиколоток, и так же до локтей закатаны рукава непременного легкого дождевика. Он нес холщовую сумку с кожаными застежками цвета его загара, из которой выглядывали приклад и магазин пистолета Чемберса. Он был бос. Он явно устал.
– А, привет, – сказал он ассистентке, словно не ожидал ее здесь увидеть.
Они посмотрели друг на друга.
– Костяное радио, – проговорил Гейнс.
Они несколько минут искали коробочку среди вещей ассистентки. Когда нашли, оказалось, что радио не работает. Гейнс опустился на колени и стал колотить коробкой о пол, пока стекло не разбилось и не вывалилась нижняя челюсть детского черепа. Вылетело также несколько белых мошек.
– Так сойдет, – сказал он. |