Изменить размер шрифта - +
Или, в бежево-серых робах, торопливо выгружались из битком набитого грузовоза в сотне световых от дома, а их загоняли в тесные временные лагеря, где роились журналисты, волонтеры и скучающие инфантилы, невесть почему мотыльками летящие на пламень инферно.

– По всему гало рушится привычный порядок жизни, – прошептал ван Зант.

«Разве это не удача?» – хотел сказать он.

Подруга была иного мнения.

– Я помню все жестокости, которые ты наблюдаешь, – ответила она.

И добавила:

– Я много чего пострашней натворила.

И наконец:

– Правильно ли быть о себе такого высокого мнения?

Импасс не понял ее и обиделся.

– Эй, я же старался тебя не задевать! Ты сама говорила, что не помнишь!

Но она уже удалялась, белым узким пятном рассекая абсолютную арку вакуума.

– Мы что, впервые повздорили? – позвал ее Импасс.

Ответ он получил, но не разобрал – такой тихий, будто она выскальзывала не просто из локального пространства.

 

– Хорошая была тачка, – отсутствующим тоном заметила она.

С четвертого этажа управления Полиции Зоны на перекрестке Юнимент и По ей прислали новую машину, взятую из гаража. Она затащила Джорджа на переднее сиденье и отвезла через весь город к себе домой, в комнату близ глоубтаунского ракетного порта.

– А эту и машиной-то стыдно называть, дорогой, – сказала она ему, проезжая мимо Церкви на Скале. – Посмотри на церковь, Джордж.

На каждом повороте тело Джорджа кренилось из стороны в сторону. В конце концов она стала рулить одной рукой, а его придерживать свободной. Ей ничего не стоило удерживать труп, просто нужно было чем-то заняться.

– Джордж, тебя слишком легко удержать, – рассмеялась она. – Тебе надо лучше питаться, правда. И слезай уже с наркоты.

Она пронесла его по двум пролетам и уложила на свою кровать. Раздела, вытерла влажным полотенцем, уделив особое внимание ране в подмышечной впадине, и накрыла одеялом.

– Вот, – сказала она. – Видишь?

Обмякший Джордж лежал и смотрел в потолок.

Вниз по улице кто-то заиграл «Ya skaju tebe» в миноре, слишком затягивая паузы. Сентиментальная музыка, уместная для военного времени – поры расставаний. Звездные лайнеры переделывали в военные транспортники, и они теперь взлетали и садились в порту, так что по стенам комнаты ассистентки постоянно катилось разноцветное колесо, оставляя по себе небольшие активные рубиново-красные флуоресцентные пятнышки вроде умных татуировок. Лицо Джорджа из-за этого последовательно сменило три выражения, и на миг показалось, будто он пытается что-то сказать, хотя и мертв.

Так они убивали время до темноты. Джордж, казалось, все время пытался заговорить. Ассистентка сидела на краю кровати, ожидая, что он скажет. Потом сквозь стену прошел Р. И. Гейнс: камуфляжные штаны подвернуты до половины загорелых щиколоток, и так же до локтей закатаны рукава непременного легкого дождевика. Он нес холщовую сумку с кожаными застежками цвета его загара, из которой выглядывали приклад и магазин пистолета Чемберса. Он был бос. Он явно устал.

– А, привет, – сказал он ассистентке, словно не ожидал ее здесь увидеть.

Они посмотрели друг на друга.

– Костяное радио, – проговорил Гейнс.

Они несколько минут искали коробочку среди вещей ассистентки. Когда нашли, оказалось, что радио не работает. Гейнс опустился на колени и стал колотить коробкой о пол, пока стекло не разбилось и не вывалилась нижняя челюсть детского черепа. Вылетело также несколько белых мошек.

– Так сойдет, – сказал он.

Быстрый переход