– Не думаю, что это корректная оценка, – сказал Кейс, заместитель Гейнса в зоне Лабиринта. – Вы привносите ценностные категории туда, где они могут быть вредны.

Кейс начинал подающим надежды физиком, затем угодил в темпоральную конвульсию Лабиринта и за сутки постарел на шестьдесят лет, после чего переключился на управленческую деятельность. Он жил ради работы, написал беллетризованную биографию Голта и Коула под названием «Эти грязные звезды», особым воображением не отличался, но разношерстными командами специалистов управлял хорошо.

– Мне она кажется не столько личностью, сколько проблемой.

– Как такое могло случиться? – спросил Гейнс. – Как такое вообще случилось?

Никто не осмелился высказаться.

– Да Алеф тут ни при чем, шеф, – возразил Кейс. – Лабиринт сам по себе миллионолетнего возраста. Мы ведь не знаем, для чего он нужен, мы даже не знаем, с кем общаемся.

Нанокамеры засекли топологически самоубийственный полевой коллапс. За пикосекунды Алеф превратился из меньше чем слезинки в подобие каучукового мяча, сложился комиксовой улыбочкой, затем порскнул прочь от себя к непостижимой цели.

– Вы наблюдаете не само явление, – предупредил Кейс Гейнса, – а лишь то, что нам удалось записать.

Через целую наносекунду после этой усадки устройства сдерживания словно бы истаяли, размягчились, потекли – это было видно на камерах, работавших в реальном времени рядом с ними, – а потом испарились во вспышке света. Из света явился артефакт, но в какой именно миг, засечь не получилось: Кейс особо выделил это обстоятельство, считая его важным.

– Как ни замедляй запись, гладкого процесса перехода зарегистрировать не удается.

В одно мгновение Алеф, в следующее – женщина. Ее борьба уже началась.

– Исходя из всего, что нам о нем известно, – сообщил Кейс, – она вполне может быть другим представлением артефакта. Иллюзией, созданной для обмана наших устройств обработки информации.

– Она совсем как живая.

– Ксенобиологи уже придумали ей имя, – отозвался Кейс, давая понять, что разделяет эти чувства. – Перл.

– И что все это значит для проекта полевого оружия?

– Полевого оружия? – Кейс уставился на Гейнса так, словно счел того безумцем. – Проекту крышка. Весь проект смыло в сортир. Риг, если честно, я не думаю, что из него вообще могло получиться полевое оружие.

Он оглядел темную древнюю рубку.

– Наверняка у Лабиринта все это время были свои планы.

– Нельзя, чтобы начальство об этом узнало.

Каршолтон, Шангри-Ла

– Не знаю. Где?

– На крытом мосту над перронами Клэпхэмского вокзала.

– Но там же дует?

– Я бы превратила его в одну жилую зону. Там и сям лежали бы коврики, стояли бы стулья, кровать. И моя мебель! Я бы подзывала поезда там ездить. – Таким тоном другой человек сказал бы: «Я бы подзывала птиц к себе в сад». Она мгновение размышляла. – Просто за компанию. Но остановки в Клэпхэме больше бы не было. Людям бы пришлось это понять.

Она улыбнулась и откинулась в кресле – словно сделала щедрое предложение и теперь ожидала безусловного согласия.

Хелен Альперт тоже улыбнулась.

– Но вы ведь теперь счастливей у себя дома? – спросила она.

Анна кивнула.

– Я не так несчастлива, как прежде, – согласилась она.

Доктор что-то записала.