Николас встрепенулся:

— Ты же сказала, я пойду на пляж копать песок моей новой лопаткой!

Миссис Джилкс сразу распознала угрожающие нотки в его голосе. Она наклонилась к мальчику, уперев руки в колени, заглянула ему в лицо и искушающим тоном произнесла:

— Почему бы вам не пойти искупаться в бассейне? А когда вылезете, я приглашу тебя, и твою сестру, и маму перекусить пастушьим пирогом у меня на кухне. Ты же не откажешься пообедать с миссис Джилкс?

— Но, миссис Джилкс…

— Тут и говорить не о чем, — покачала головой миссис Джилкс, стоило Вирджинии открыть рот. — Никаких хлопот. Пирог уже готов — дожидается в духовке. А я только-только подумала, что дом совсем опустел и я тут одна, как сухая горошинка в банке.

Она улыбнулась Каре.

— Ты же не против, да, красавица моя?

Она была так добра, что немая застенчивость Кары мало-помалу начала таять. Девочка ответила:

— Да, конечно.

Теплым воскресным вечером они пошли через поля к Пенфолде, шагая по стерне, выкошенной неделю назад комбайнами, за которыми наблюдала Вирджиния. Они проходили по травянистым лугам, карабкались через перелазы в каменных ограждениях, по мосткам переходили оросительные каналы. На подходах к ферме их взглядам открылись навесы для сена, ворота, бетонный коровник со стойлами для дойки. Аккуратно открыв и закрыв за собой ворота, они прошли мимо коровника и оказались на мощенном булыжником подворье. Там слышался звук скребка, землю усыпала влажная щетина. Вирджиния вошла в распахнутые двери конюшни и обнаружила там мужчину — не Юстаса — за уборкой. Его вьющиеся седые волосы покрывал видавший виды синий берет, лихо сдвинутый на затылок, подтяжки поддерживали старомодные моряцкие штаны.

Увидев ее, он прекратил махать метлой, и Вирджиния спросила:

— Простите, а где мистер Филипс?

— Вообще-то, где-то тут… наверное, за домом.

— Мы пойдем его поищем.

Они снова прошли через ворота и двинулись по тропинке, протоптанной между домом и заросшим палисадником, в котором Юстас угощал ее пирогом. На крыльце в пятне солнечного света грелась полосатая кошка. Кара присела на корточки и стала ее гладить, а Вирджиния постучала в дверь. Послышались шаги; дверь распахнулась и Вирджиния увидела невысокую полную женщину в темном платье и цветастом фартуке. При взгляде на нее у Вирджинии в голове невольно промелькнула мысль об уютном кресле в темной обивке с цветастой накидкой. Из-за спины женщины, из кухни, доносились аппетитные запахи, напоминавшие о злополучном обеде в прошлое воскресенье.

— Да?

— Я Вирджиния Кейли… из Бозифика…

— О, да!

Ее румяное лицо растянулось в улыбке, отчего щеки стали еще более выпуклыми.

— Вы, наверное, миссис Томас?

— Совершенно верно. А это ваши детки, так ведь?

— Да. Кара и Николас. Нам ужасно неловко, что мы сразу не пришли вас поблагодарить. Я хочу сказать — за то, что убрали в доме и оставили нам молоко и яйца, и за дрова и вообще…

— Поверьте, я тут не при чем. Я просто немного прибрала в доме и открыла окна. Это все Юстас: он привез дрова — погрузил их в прицеп своего трактора. Яйца и молоко тоже он оставил. Мы подумали, у вас не было времени как следует все там устроить, прежде чем отправляться в Лондон… а приезжать в неухоженный дом — это так печально, мы просто не могли этого допустить.

— Мы бы раньше пришли, но я решила, что это миссис Лингард…

— Вы хотите повидаться с Юстасом, так ведь? Он в огороде, за домом, пошел накопать для меня ведерко картошки. — Она улыбнулась Каре. — Тебе нравится кошечка?

— Да, она ужасно милая.