— Но мы еще не были на пляже!

— Сегодня утром мы купались у миссис Лингард. В ее бассейне. А в море еще не купались.

Брови Юстаса взметнулись вверх.

— Вы не купались в море и не были на пляже? Быть такого не может!

— Мама сказала, сейчас нет времени…

— Но она мне обещала, — вознегодовал Николас, припомнив вчерашнюю обиду. — Она сказала, сегодня я смогу покопать своей лопаткой, только тут нигде нету песка!

Вирджиния засмеялась, и Николас конечно же разозлился еще сильнее.

— Да, это чистая правда, а мне больше всего на свете хочется сейчас копать!

— Что ж, — сказал Юстас, — если тебе этого хочется больше всего на свете, чего же мы сидим здесь и болтаем?

Николас уставился на Юстаса, подозрительно прищурив глаза.

— То есть мы можем поехать на пляж?

— А почему нет?

— Сейчас? — Николас не мог поверить собственным ушам.

— У тебя есть другие планы?

— Нет. Нету. Никаких планов. — Он вскочил на ноги. — А куда мы поедем? В Порткеррис?

— Нам незачем туда ехать. Отвратительное место, забитое людьми. Мы поедем на наш собственный пляж, о котором никто не знает, который принадлежит только Пенфолде и Бозифику.

Вирджиния была поражена.

— Я и не знала, что тут есть пляж. Думала, кругом одни обрывы.

Юстас уже поднимался с травы.

— Я вам его покажу. Поднимайтесь, поедем на моем «лендровере».

— Но мое ведро и лопатка остались дома.

— Захватим их по дороге.

— И наши купальники тоже, — напомнила Кара.

— Возьмем и их.

Он заглянул в дом за собственными вещами, крикнул миссис Томас, что уезжает, а потом прошел через калитку во двор фермы и свистнул собак — они с лаем вылетели из-за угла амбара, зная, что такой свист означает прогулку, головокружительные ароматы, зайцев, а возможно, и купание. Все, включая собак, забрались в «лендровер», и Кара, напрочь забыв о стеснении, радостно взвизгнула, когда они с ревом вырулили с мощенного булыжником двора и, раскачиваясь и подпрыгивая, стали взбираться по проселку к главной дороге.

— А пляж далеко? — спросила она Юстаса.

— Совсем близко.

— А как он называется?

— Бухта Джека Карли. И это место не для мелюзги, а для тех, кто достаточно вырос и может сам позаботиться о себе и не боится спускаться со скал.

Дети заверили его, что подпадают именно под эту категорию. Вирджиния смотрела на лицо Николаса и видела на нем счастливое удовлетворение, ведь мальчику наконец разрешили сделать то, чего ему так хотелось весь день. И, что еще более важно, — немедленно. Никто не говорил «может быть» или «завтра», не упрашивал подождать и быть терпеливым. Ей было знакомо это чувство, потому что много лет назад Юстас сделал то же самое для нее, совершил чудо для юной Вирджинии — купил ей мороженое, о котором она мечтала, а потом словно по наитию предложил еще раз приехать в Пенфолду.

7

Они оставили «лендровер» на заброшенной ферме за Бозификом и начали пешком спускаться к морю. Поначалу они шли через поля, сгрудившись в кучу; Юстас вел Николаса за руку, чтобы тот не отставал. Потом поля уступили место зарослям ежевики и папоротника, и они вытянулись в цепочку, во главе которой оказался Юстас. Один за другим они перебрались через растрескавшуюся каменную изгородь, через ручей, заросший камышом, — его стебли доходили детям до плеч. Еще одна изгородь — и тропинка совсем потерялась в джунглях зеленого папоротника.