— Да, она ужасно милая.

— У нее в амбаре котята. Хочешь посмотреть?

— А она не разозлится?

— Нет, конечно. Пойдем со мной, миссис Томас покажет тебе, где они прячутся.

Она направилась к амбару, и дети бросились за ней, ни разу не оглянувшись на мать, — так им хотелось поскорее увидеть котят. Оставшись в одиночестве, Вирджиния прошла по тропинке к калитке с аркой, увитой плющом. Синяя рубаха Юстаса мелькала за шпалерами, по которым вился сладкий горошек, и она пошла туда и обнаружила его, копающего картошку. Картофелины были круглые, белые и гладкие словно морская галька, а земля на разломе — темная и рыхлая словно горячий шоколадный пирог.

— Юстас!

Он посмотрел через плечо и увидел ее. Она ждала, что он улыбнется, но Юстас не улыбнулся. Вирджиния подумала, что он, может быть, до сих пор на нее обижен. Он распрямил спину и оперся на черенок лопаты.

— Привет, — сказал он, удивленный ее внезапным появлением.

— Я пришла тебя поблагодарить. И извиниться.

Он перебросил черенок из одной руки в другую.

— За что же?

— Я не знала, что это ты привез дрова, и разжег огонь, и все остальное. Я думала, это Элис Лингард. Иначе мы пришли бы раньше.

— Ах вот в чем дело, — сказал Юстас, как будто ей следовало извиниться за что-то совсем другое.

— Ты был к нам так добр! Принес молоко и яйца, и вообще… Дом стал совсем другим. — Она остановилась в страхе, что ее слова покажутся ему неискренними. — Но как ты попал гуда?

Юстас воткнул острие лопаты в землю и подошел поближе к ней.

— У меня был ключ. Когда моя мама только вышла замуж, она иногда ходила в Бозифик, помогала старому мистеру Крейну по хозяйству. Жена его болела, так что мама делала у них уборку. Он дал ей ключ, она повесила его на крючок в буфете — там он с тех пор и висел.

Он встал рядом с Вирджинией и посмотрел на нее сверху вниз, а потом внезапно улыбнулся, в его глазах заиграли веселые искорки, и она поняла, что ее опасения были напрасны: он на нее совсем не обижался. Он сказал:

— Итак, ты все-таки арендовала дом.

Вирджиния поспешно ответила:

— Да.

— Я здорово жалел, что наговорил тебе столько неприятных вещей, — ты наверняка расстроилась. Я вышел из себя. Не следовало мне так поступать.

— Ты был прав. Именно это мне и требовалось, чтобы сделать решительный шаг.

— Вот почему я привез дрова и продукты… Подумал, это самое малое, что я могу сделать. Вам понадобится еще молоко…

— А не могли бы мы получать молоко каждый день?

— Если кто-то будет за ним приходить.

— Конечно — я или кто-то из детей. Я сразу не поняла, но через поле здесь идти всего пару минут.

Они потихоньку пошли обратно к калитке.

— Дети тоже здесь?

— Миссис Томас пригласила их посмотреть котят.

Юстас рассмеялся.

— Они не захотят с ними расставаться, так что готовься! Эта полосатая проныра окрутила сиамского кота из домика у дороги, так что котята получились — глаз не оторвать, ты таких никогда не видела. — Он распахнул калитку, пропуская Вирджинию вперед. — С голубыми глазками и…

Он остановился, заметив поверх ее головы Кару и Николаса: дети медленно, осторожно выходили из амбара, прижав к груди сложенные ковшиком ладони и умиленно склонив головы.

— Что я тебе говорил? — сказал Юстас и захлопнул калитку.

Дети тихонько шли по лужайке, погружаясь где по щиколотку, а где и по колено в заросли подорожника и больших белых ромашек.