Сидя полукругом перед Счастливчиком, собаки смотрели на него глазами, полными гордости и благодарности. Он невольно смутился, тронутый их доверием. И испугался, сможет ли оправдать их ожидания.

Чтобы справиться с неловкостью, Счастливчик вскочил и поскреб лапой землю.

— Ну что, осмотрим окрестности?

Сорвавшись с места, он побежал прочь из лагеря, а Солнышко, Альфи и Дейзи дружно бросились за ним следом.

— Давайте вернемся на поле, где мы встретили Длиннолапых? — предложил Микки. — Что скажешь, Счастливчик?

Дейзи, трусившая рядом, нервно поежилась.

— Давайте все-таки не будем соваться прямо на то место, — сказал Счастливчик, торопливо дотрагиваясь носом до макушки Дейзи, — а обойдем кругом и посмотрим, что там и как. Не хотелось бы снова столкнуться с теми Длиннолапыми в желтых шкурах, но вдруг они оставили там что-нибудь такое, что нам пригодится?

— Правильно! Отличная мысль! — залаял Альфи и понесся вниз по склону на луг.

Они обосновались гораздо ближе к городу, чем хотелось бы Счастливчику, но он вынужден был признать, что эта близость тоже имела свои преимущества.

Вскоре собаки наткнулись на брошенную хижину Длиннолапых, приютившуюся между полем и рощицей. Счастливчик остановился. Что там такое — пустой дом или какая-то опасность?

Он тщательно обнюхал землю, но не обнаружил никаких свежих запахов.

— Солнышко, ты мне поможешь? — Малютка с готовностью выплюнула из пасти свой желтенький поводок, подбежала к Счастливчику и они вместе еще раз хорошенько обследовали все пространство вокруг хижины. Ничего подозрительного. — Давайте зайдем, — прошептал Счастливчик.

Четверо собак с опаской зашли за сломанную изгородь и приступили к исследованию территории. К хижине было пристроено какое-то ветхое помещение, выглядевшее покосившимся и хлипким, как Длиннолапый, налакавшийся огненного сока.

Счастливчик поскреб лапой щелястую дверь, и она нехотя, со скрипом, подалась внутрь, так что он невольно отскочил.

Вздыбив загривок, собаки потянули носами затхлый воздух. В домишке сильно пахло соком, которым Длиннолапые поят свои клетки-гремелки, но гремелка, забившаяся в угол, спала, по крайней мере, вид у нее был такой, будто она очень давно не выбегала из своего укрытия. Она была вся ржавая и с дырами в боках, ее круглые резиновые лапы смялись, вжавшись в пол под тяжестью гремелки. Большие круглые глазищи тоже не горели, а один из них и вовсе был разбит.

— Эта клетка-гремелка уже давно не бегала, — сообщила Дейзи, гордясь своей сообразительностью.

— Не думаю, что она зарычит на нас, — с сомнением заметил Счастливчик.

— Ой, да никогда она не зарычит! — воскликнула Солнышко. — Она мертвая. Ой!

«Пожалуй, в чем в чем, а уж в пожитках Длиннолапых эти собаки точно разбираются лучше меня!» — подумал Счастливчик. Набравшись храбрости, он потянул лапой дверь клетки, но она и не подумала открыться, как сделала это дверь той гремелки, где он провел ночь.

Альфи басовито тявкнул, кивая на маленькую металлическую скобку, приделанную к двери.

— Вот за нее! Тяни! Тяни, Счастливчик!

Счастливчик подцепил когтями скобку и решительно потянул за нее; сначала ничего не происходило, потом он почувствовал какое-то движение и услышал негромкое «клац». Тогда Дейзи ухватилась зубами за край двери и, потянув, распахнула ее.

Счастливчик восхищенно поглядел на нее, потом сунул нос в брюхо клетки.

— Какая же ты умная, Дейзи!

Та польщенно покрутила своим коричневым хвостиком.

— Ну что, полезем внутрь?

В клетке пахло старым и едким дымом, который Длиннолапые любят выпускать изо рта.