Поэт немедленно потянулся к соцветиям остролиста.

— Цвето-о-чечки! — умилённо промычал он. — Кило… кало… кольчики мои, цветики степ-п-пные… А я вот… я это сам-мое… я парамела, оп, я чебурэла! — внезапно и немузыкально заорал он, суча ногами. — А я сам… м-м-м… биби… хули бля!

Пендельшванц смотрел на маленького шахида очень, очень, очень внимательно. Лесси даже показалось, что она видит, как губернатор роется в чужой голове, пытаясь что-то выудить.

— Ам» аль ма» аль ув» ажуха, — наконец, сказал он.

Глаза Пьеро как будто опустели — но при этом стали более осмысленными, будто в пустой и тёмной голове включилась лампочка.

— Пешим лё» бара ув гавиал» шем» Торабора, — ответил он, чётко проговаривая каждое слово.

— Ага-ага, — проворчал бегемот. — Поговорим. Где ж в тебе кодовое слово-то запрятано… А, ну да, конечно. Золотое сечение цифрами. Один шесть один восемь ноль три три…

— Здоровья и добра, уважаемый господин Пендельшванц, — прервал его Пьеро. Голос его стал глуше — и, кажется, ниже.

— Позвольте представиться. Я — Карабас бар Раббас, верноподданный Его Величества Тораборского Короля и его доверенное лицо. По понятным нам обоим причинам я не могу начать с личного визита. Я позволил себе воспользоваться телом и разумом моего подчинённого Пьеро. К сожалению, для этого мне пришлось использовать не только свои паранормальные возможности, но и айс. Насколько мне известно, в Директории это запрещено. Я приношу самые искренние сожаления. Меня извиняет лишь крайняя необходимость…

— Достаточно, — сказал бегемот.

Пьеро рывком поднялся и сел на край бассейна. Ноги его оказались в воде — но он этого, кажется, не замечал.

— Сознание Пьеро, — продолжал он всё тем же тоном, — содержит личное послание и ответы на некоторые ожидаемые вопросы. Вы можете также передать мне через него свои слова…

Питбуль посмотрел на хомосапого в панталонах подозрительно и на всякий случай обнюхал его голову. Лэсси на него зыркнула, тот поёжился и отошёл на пару шагов.

— Прежде чем я продолжу, — монотонно говорил хомосапый, — небольшая просьба. Прикажите своим приближённым удалиться. Вы не можете прочесть моё послание непосредственно в голове Пьеро, так как его сознание заторможено и он понимает только то, что ему позволено понимать. Поэтому мы вынуждены общаться голосом, а чужие уши — это чужие уши…

— Я доверяю своему окружению, — раздражённо сказал бегемот.

Хомосапый несколько секунд таращился в пространство. Потом тем же голосом продолжил.

— Насколько вас поняли, вы отказались. Вероятнее всего, потому, что доверяете своим приближённым. И не хотите, чтобы они в этом усомнились. Если так, я вынужден напомнить: это вы им доверяете, поскольку их знаете и имеете основания для доверия. Я их не знаю и таких оснований не имею. Впоследствии вы расскажите им всё, что сочтёте нужным, но это будет ваше решение.

Поэт замолчал и попытался вытащить ноги из воды: ему было холодно и мокро.

Губернатор думал секунд пять.

— Вышли все, — наконец, распорядился он. — Лэсси, проверь.

Питбуль попытался было что-то сказать, но не смог разжать челюсти: их стиснула воля Пендельшванца.