— Не знаю! — рявкнул бегемот, разинув пасть и показывая клыки. Маленькие глазки налились дурной кровью. — Считай, что я просто прикрываю задницу, — сказал он уже спокойнее, сполз вниз и с облегчением пустил ветры, вызывав в бассейне маленькую бурю.

Глава 12, в которой две благородные души мучительно разрываются между страстью, честью и долгом

25 октября 312 года о. Х. Позднее утро.

Директория. Институт трансгенных исследований, корпус Е. 
2-й надземный этаж, личные апартаменты.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Стандартная личная карточка Ib 318461

ПРОИСХОЖДЕНИЕ: изделие

ПОЛ: женский

ФАКТИЧЕСКИЙ ВОЗРАСТ: 21 год

БИОЛОГИЧЕСКИЙ ВОЗРАСТ: 21 год

ГЕНЕТИЧЕСКИЙ СТАТУС APIF: 8100

ОСНОВА: лисица

ПРАВОВОЙ СТАТУС: человек

ПРИМЕНЕНИЕ: трансгенные операции, вектор-мастер 1-й категории

* SPECIAL ABILITIES: векторная проказа 1-й степени; неизлечимо, поддерживающие процедуры; особые ограничения (см. Приложение 3)

ЛИЧНОЕ ИМЯ: Алиса Зюсс

Алиса проснулась от судорожных сокращений матки. Ей снилось, как на неё навалился огромный дракон со многими членами, и она должна была принять их в себя все сразу. Она беспомощно распяливалась, раздвигалась, чтобы они вошли, уды не лезли, хотя она с воем насаживалась на эту связку мясных поленьев, пытаясь запихнуть её в своё горящее нутро. «Порви, порви меня» — кричала она беззвучно, но драконья туша только наваливалась и давила, мешая ей отдаться по-настоящему. И когда, наконец, самый толстый уд всё-таки проник в её лоно, сон кончился.

Лиса шевельнулась, и тут же включился плеер с заветным песнопеньм Круга Наутилуса:

— Я очнулся рано утром,

Я увидел небо в открытую дверь.

Это не значит почти ничего,

Кроме того, что, возможно,

я буду жить…

Лиса со стоном открыла глаза. Увидела белые стены, серые жалюзи и тумбочку, на которой лежали её вещи — пневмошприц с ингибитором векторной активности, капсула с прогестероновым препаратом и два фаллоимитатора, анальный и вагинальный. Как обычно, она подумала, какую вещь из этого набора она ненавидит больше всего. И, как обычно, не пришла ни к какому определённому выводу.

— Я буду жить еще один день, — пел человеческий голос из запредельной дали времён. — Я не смертельно болен…

— Я больна, — вспомнила Алиса то, что всегда вспоминала, просыпаясь. — Я почти не смертельно больна.

Она осторожно подвигала лапами. Ничего не почувствовала. Потом ступнями — вроде бы тоже всё нормально. Но когда она попыталась согнуть колено, его пронзила острая боль: похоже, взбесившимся векторам вздумалось что-то переделывать в суставной сумке. Оскалившись, она дотянулась до пневмошприца и вбила себе под колено две дозы анальгетика.

Лиса сделала глубокий вдох, ещё немного подвигалась, поёрзала, пытаясь понять, есть ли другие проблемы. Вроде бы ничего не обнаружилось: поджелудочную не кололо, почки не тянуло, печень не подавала признаков неудовольствия, сердце вроде бы тоже работало бесперебойно. Только матка, как обычно, тряслась от возбуждения — лисьи фолликулы выбрасывали в кровь запредельные количества эстрогенов.

— пел голос.

Алиса протёрла глаза лапами, облизнула пересохшие губы и взяла капсулу. В принципе, желательнее было бы сначала помастурбировать, но ей было противно начинать с этого. Она открыла рот, кинула капсулу на корень языка, проглотила, подождала. Легче не стало: матку по-прежнему корёжило, колбасило и плющило.

— древнее песнопение отдавалось где-то под хвостом, в пахучих железах. В какой-то момент стало так плохо, что она не удержалась и выпустила лисий запах — пустой, ненужный запах течной самки, которая не может, не смеет делать то, для чего предназначена её основа, её порода.